Форум о магии и непознанном – твой шаг в Зазеркалье!
18 Июль 2018, 18:39:28 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Форум о магии и непознанном
 
   Начало   Помощь Поиск Войти Регистрация  
Страниц: 1 [2] 3   Вниз
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Dr. Karl E. H. Seigfried. Статьи и интервью  (Прочитано 19879 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #15: 10 Июль 2011, 15:09:05 »

Кто такой Один, Одноглазый Бог?

Он – бог, носящий тысячу имен, каждое из которых выражает различные аспекты его характера.

Такое разнообразие имён появляется из любви скандинавов к игре слов – загадкам, аллитерациям, каламбурам и кеннингам. Кеннинг – тип поэтической многоречивости. Исландский поэт Ulf Uggason писал «But the sharp-looking stiff land-rope stared over the gunwale at the country-bone-folk's tester and blew poison» («Но остроглазая застывшая земляная верёвка смотрела над планширом на испытывающеё государство – костей - народа и разносила яд»). Эта линия становится понятной только тогда, когда читатель понимает мифологические ссылки. «Land-rope» («земляная верёвка») – это Змея Мидгарда; змея настолько велика, что окружает Землю. «Сountry-bone» («государство - костей») – скала, «folk» - великаны, а их «tester» («испытывающий») – бог Тор. В таком случае, линия могла бы читаться так «Но остроглазая Змея Мидгарда пристально глянула над планширом на Тора и выдохнула яд» - но это было бы слишком просто.

Исландский учёный Snorri Sturluson (1178-1241) опубликовал свою Эдду в 1220 году, чтобы сохранить понимание поэзии своей страны. При сложных кеннигах, которые в них содержались, они оставались абсолютно непостижимы для тех читателей, кто не знал мифов и легенд, на которые они ссылались. Учёные не уверены, что именно обозначает слово Эдда. Это может обозначать слово «прабабушка» (в контексте – тот, кто рассказывает старинные истории); может означать Oddi (южная область Исландии, где Снорри вырос) или являться производной от «óđr» (древнескандинавский язык «поэзии» и «вдохновения»).

Ещё одним важным источником скандинавской мифологии является Поэтическая Эдда – сборник стихов, которые (в основном) появляются из Кодекса Региуса («Королевская Рукопись»); рукопись, состоящая из девяноста страниц, датируется 1270 – 1280 годами. Вероятно, у Снорри был доступ ко многим из этих текстов из другого (теперь потерянного) источника.

Одно из основных имён Одина – Всеотец. В начале времён, согласно скандинавской мифологии, был только огонь и лёд. Нифльхейм («Дом Тумана») лежал на севере, а Муспель (от старо-высокого немецкого muspilli – Судный День) лежал на юге. Когда эти две стихии столкнулись, был создан мир. Существует целая история о великане Имире, корове Аудумле и других, но имя «Всеотец» связано с созданием первых мужчины и женщины трио молодых богов: Один, Вили (Воля) и Ве (Священное Вложение). В некоторых источниках они известны как Один, Лодур и Хёнир. Оба компаньона Одина – второстепенные персонажи, они появляются в качестве компаньонов Одина по путешествию. Один становится центральным богом скандинавской мифологии, он – отец всех людей и богов.

В оригинальном немецком языке Один носит имя Водана. Так называемая Фибула Nordendorf – маленькая брошь, обнаруженная в немецком Nordendorf в 19 веке датируется примерно 6 -ым веком. Руническая надпись на её реверсе гласит «Logaþore Wodan Wigiþonar». Обычно, это интерпретируется как название трио богов – Лодур, Один и Тор-Благословение.

Оригинальное немецкое имя для Одина происходит от старого высокого немецкого глагола watan, который в современном языке звучит как wüten (неистовствовать, гневаться, быть в ярости). Бог – олицетворение страшной мощи силы природы и ожесточённой страсти, которая пронизывает природный мир живых. Он едет во главе das Wütend Heer («Разъярённого войска»); само его имя присутствует здесь в форме прилагательного wütend (яростный). Это собрание богов, богинь и (не)умерших воинов проезжало, как считалось во всём германском мире, через небеса во время самых сильных и самых тёмных северных штормов, собирая человеческие жертвы осмелившихся выйти за пороги своих домов. Водан/Один часто изображается предводителем головного отряда, который сопровождают его верные валькирии и последователь Тор, со своим мистическим молотом.

Поскольку германские племена мигрировали к северу и на запад, их язык эволюционировал из немецкого в норвежский и английский. Водан стал Одином в Скандинавии, и Воденом в Англии. В процессе путь происхождение имени, кажется, был утерян. К тому времени, когда мы доберемся до средневековой Эдды, Снорри чувствовал себя уверенно, создавая эфемерный доклад о происхождении бога, поставив его практически в список библейских имён, которые отмечают его как царя человеческих потомков, бежавших от Троянской войны и пришедших в Скандинавию из Турции. Есть слишком много проблем с объяснением происхождения бога, чтобы объяснить их все; ясно одно – изначально характер является концепцией телесной формы, как и у многих германских богов.

Одно из имён, под которым известен Один – Hrafnáss («Бог-Ворон»). Он часто описывается и изображается в обществе двух воронов – магических фамильяров. Они известны как Хугин и Мугин («Мысль» и «Память»).

В эддической поэме «Речи Гримнира» («Говорящий в Маске» - другое имя Одина) бог говорит:

Хугин и Мунин
над миром все время
летают без устали;
мне за Хугина страшно,
страшней за Мунина, —
вернутся ли вороны! (Перевод В. Тихомирова)

Один сидит на престоле Хлидскьяльва, высоко над облаками, и посылает своих воронов, чтобы те принесли ему новости о случившимся из всех Девяти Миров, известных в скандинавской космогонии.

Мы можем прочитать в обратном порядке от этой мифической структуры, чтобы увидеть доказательства шаманских практик в ранней германской религии. Во многих мировых культурах есть концепция, что мудрец или духовный лидер могут отправлять свой дух в виде избранного животного. Этот животный дух может путешествовать на более дальние расстояния и собрать значительно больше информации, чем человек, находящийся в теле. Страх бога за своих воронов может быть интерпретирован как страх шамана, который может не выйти из транса, и тогда он потеряет рассудок и не сможет вернуться в повседневную реальность.

Вороны – очевидный выбор для бога войны, потому что они могли быть замечены на кровавых полях скандинавских битв, летающие туда-сюда, чтобы полакомиться трупами мёртвых. Они часто встречаются в парах, так как являются птицами, которые, как правило, образуют пару на всю жизнь. Учитывая всё вышесказанное, можно заметить, что христианское понятие Всевидящего Бога – как в традиционном евангельском гимне «Его Глаз на Воробье» - взято из германского прообраза о том, что «его (один) глаз у ворона».

Одину также посвящены два волка, Гери и Фреки (оба имени обозначают «жадный»). Как и вороны, они являются существами, которые часто посещают поля сражений и поедают убитых. Они так же могут быть символами культа волка Одина. Поэмы и Саги севера полны рассказами об оборотнях, которые, как правило, являются берсеркерами («медвежьи рубашки» - то есть, ношение шкуры возможно означает принятие формы животного). Этих воинов поглощало безумство сражения, они вели себя как дикие животные – безумие, как считали многие, было навлечено Одином, Неистовым Богом.

Другое имя Одина – Allvíss («Премудрый»). Наше современное слово «волшебник» происходит от «wize-ard» («мудрый один»). Один – подлинный волшебник, являющийся образцом для подражания для Гендальфа, персонажа Толкиена; «Gandalf» - собственное прозвище Одина, переводится как «волшебная палочка эльфов» или «эльфийский посох» - мистическая фигура, блуждающая по дороге с посохом в руке. Один из центральных аспектов бога в скандинавской концепции – ищущий мудрость.

Иггдрасиль, Мировое Дерево скандинавской космологии, отражает ещё одно имя Одина, появляющееся из его самого известно приключения по поиску магии и колдовства. Игг («Ужасный») является одним из имён бога, а Иггдрасиль взят для обозначения «лошади Игга». Это отсылка к истории о самоповешении Одина в поисках секрета widsom: он «поехал» на дереве.

В одной из самых известных эддических поэм Hávamál («Речи Высокого») бог говорит:

Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же,
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.
Никто не питал,
никто не поил меня,
взирал я на землю,
поднял я руны,
стеная их поднял —
и с древа рухнул. (Перевод В.Тихомирова)

Перед тем, как мы рассмотрим его отношение к самоповешению, мы должны отметить его связь с копьём.

В эддической поэме Völuspá («Прорицание Вёльвы») начало в мире первой войны соотносится с ритуальным броском копья: «Один выстрелил копьем, с силой швырнув его в толпу». В жизни было так же, как и в мифических рассказах. Как известно, германские воины в языческие времена, начиная бой, бросают копья над головами своих врагов, чтобы символически принести их в жертву Одину.

Как и многие элементы древней религиозной практики, эти обряды сохранились и в более поздние времена, но их смысл был скрыт, а, затем, и вовсе утрачен. В средневековой эпопее «Песнь о Нибелунгах» Фолькер – бургундец делает странную вещь: «С этими словами он вырвал из земли острое и тяжелоё копьё, которым Хун выстрелил в него, и с силой швырнул его через внутренний двор, над головами народа». В тексте не дано никаких объяснений, но, в свете последующей резни, становится понятно, что это – рудиментарное действие ушедшей эпохи, чей истинный смысл утерян.
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #16: 10 Июль 2011, 15:14:50 »

Как повествуется в Völuspá («Прорицания вёльвы»), Один повесился, пригвоздив себя копьём и принеся себя себе же в жертву – в поисках знания, непостижимого в жизни. Есть много рассказов о поисках мудрости Одином в землях мёртвых и многие из них он совершил на своём восьминогом коне, Слейпнире. Странное количество ног становится понятным, если посмотреть на гроб, который несут к могиле в похоронной процессии четверо поддерживающих края: двое спереди и двое – сзади; труп «едет» в могилу на восьми ногах также, как Один «едет» на Мировом Древе.

В 1947 году антрополог Верриер Элвин записал похоронную панихиду в исполнении народа Гонда в Центральной Индии. В загадочной песне в качестве метафоры человека, идущего в могилу, описывается восьминогая лошадь по кличке Барги Маро:

Что это за лошадь?
Это лошадь Барги Маро.
Что мы можем сказать о её ногах?
У этой лошади восемь ног.
Что мы можем сказать о её головах?
У этой лошади четыре головы.

Ответ загадки в том, что четверо, поддерживающие концы похоронного покрова, имеют четыре головы и восемь ног.

Сравните это с тем, что Helene Adeline Guerber называет «самой старой северной загадкой»: «Кто эти двое, что едут на Тинг? Три глаза имеют, десять футов, один хвост: и таким образом путешествуют через земли». В данном контексте Тинг – собрание богов. Одноглазый Один, ехавший на восьминогом коне – три глаза, десять футов, один хвост. Эти две загадки, разделённые большим расстоянием и временем, подчёркивают и понятие гроба как лошади, и идею наследственной связи (распространённой или происходящей) между германскими племенами и народами индийского субконтинента.

Вися на Мировом Древе, Один совершает поездку на грани смерти и, в результате, обнаруживает тайну рун, буквенных символов, которые использовались в германском мире примерно в течение первых 1500 лет после Рождества Христова. Слова Одина «Взирал я на землю» являют изображение, когда смотрят вниз, в мёртвые глубины, в пустоту небытия, называемую Гиннунгагап («манящая пустота»), которая существовала прежде всего остального в скандинавской мифической системе. Он удерживает себя на самом краю смерти («Тогда я отступил оттуда») и возвращается от самого края небытия. Как и во многих случаях мифических идей вокруг Одина, эта история, кажется, относится к той или иной форме шаманского ритуала посвящения: волшебник должен быть подвергнут испытанию, чтобы получить секретные знания тайной мудрости.

Рунические гравюры были обнаружены в Германии, Швеции, Исландии, Англии и даже в мечети Айя-София/храме Святой Софии в Константинополе. Последняя имеет, как минимум, две подтверждающие рунические надписи, обе граффити с именем викинга – авантюриста: наподобие «Халфдан был здесь».

Иначе говоря, руны использовались во всех местах, где проживали (которые посещали) мигрирующие германские племена. Руны и сегодня окружают нас. Технология Bluetooth, связывающая беспроводные устройства, названа именем датского короля 10-ого века, который смог объединить неисчислимые датские племена под своё руководство. Коммуникационная корпорация использовала его имя как символическое представление о том, как их технология объединяет все цифровые устройства через один протокол, а логотип их торговой марки – биндруна, образованная рунами H и B - Harald Bluetooth.

В течение сотен лет бушуют научные дебаты по вопросу использования рун в магических целях. Некоторые утверждают, что руны являются простым алфавитом, как и многие другие, в то время как другие утверждают, что руны использовались для магических заклинаний, и каждая руна имела свои магические свойства. В Hávamál («Речи Высокого») Один сам выкладывает перечень рун и их магические свойства. Он говорит слушателю:

Руны найдешь
и постигнешь знаки,
сильнейшие знаки,
крепчайшие знаки,
Хрофт их окрасил,
а создали боги
и Один их вырезал (Перевод В. Тихомирова)

Как в этом, так и в других отрывках из Эдды, руны, похоже, описываются как магические заряженные символы, которые активировали путем вырезания и окрашивания их кровью или иными природными красителями. Кроме того, в Völsunga saga («Саге о Вольсунгах»), в которой рассказывается о победившем дракона Сигурде и валькирии Брюнхилд, мистический воин передает руническую мудрость человеческому герою, инструктируя его об определённых рунических ритуалах для получения определённых магических эффектов. Всё это, похоже, указывает на определённые традиции использования рун в магии.

Для того, чтобы ещё больше поддержать версию об использовании рун в магии, мы можем обратиться к «Германии», написанной Тацитом, римским историком, в 98 году н.э. и изучить отрывок, в котором он описывает, как германцы «бросали жребий»: «Они отрезали ветку орехового дерева и нарезали её на полоски; на полоски они наносили разные знаки и бросали их случайным образом на белую ткань. Затем посвященный жрец, если консультация общественная, или глава семейства, если частная, возносил молитву богам и, глядя в небо, брал три полоски, по одной за раз, и читал их значения по знакам, нанесённым ранее». Это – сильный аргумент в пользу мнения, что каждой руне соответствует и иное, кроме буквенного, значение, так как бралось только три полоски; очевидно, буквы по отдельности не могли точно передавать сложности послания, для этого было необходимо брать три полоски. Интересно, что данный пример свидетельствует ещё и о том, что религия часто была внутрисемейным делом, когда глава семейства сам проводил религиозные обряды вместо того, чтобы посетить священника.

Но есть так же и веские доводы против мистической интерпретации рун как магических символов. Я разговаривал с исландским коллегой, осведомлённом в этом вопросе, по поводу ошибок перевода.

Старая древнеисландская фраза из эпизода о самоповешении Одина, которая обычно переводится как «Поднял я руны», читается «upp nam ek rúnar». Слово «nám» может означать «изучать» или «что-то поднять». Исландские слова «nám» («изучать») и «nemandi» («студент») связаны со словом «nema» («учиться»). Слово «rún» означает «тайна»; значение исландских имён Rún и Rúnar – «друг, которому вы поверяете свои тайны». В период композиционного составления поэм были приписаны слова для символического обозначения алфавита: «letur» («письмо») и «stafur» («палка»). Лишь в более поздних версиях слово «rún» начинает использоваться в качестве обозначения старой системы германской письменности. Всё это указывает на перевод с древнеисландского как «Я изучил тайны» - мистические тайны, безусловно, но в контексте заклинаний и колдовских чар, а не рунического письма.

Важность рунических символов, как светского алфавита, находит подтверждение и в современных лингвистических отголосках. Вообще то говоря, рунические письмена были выгравированы на камне или вырезаны по дереву. Чаще всего для вырезания рунических сообщений использовалась древесина бука, из-за мягкости и легкости резки. Современное немецкое слово, обозначающее бук (Buche) даёт нам слово, означающее книгу (Buch) и письменность (Buchstaben – буквально «буковая палка»). По всему миру эти деревянные и каменные надписи широко использовались в целях различных коммуникаций: передачи сообщений о войне, о любви, для записи законов, для увековечивания памяти погибших, для объявления собственности. Другими словами, они были алфавитом, который использовался для всего, что было необходимо записать, а не только для магических заклинаний.

В попытке решить использовались ли руны в магических целях или имели практическое применение поэзия и этимология пребывают в состоянии войны друг с другом. Чем больше эрудированных людей погружаются в этот вопрос, тем яснее становится, что квалификация учёного определяет тенденцию предпочтения той или иной аргументации.

В любом случае, эпизод с самоповешением даёт начало ещё одному имени Одина – Hangatyr («Повешенный бог»). Это имя подчеркивает два аспекта бога: мудрец, готовый пожертвовать всем ради знания, и бог, имеющий особые отношения с повешенным. Кроме самопожертвования, которое в дальнейшем принесло ему эзотерические знания, есть и самый известный случай принесения Одином жертвы ради знания – он отказывается от своего глаза, отдав его Мимиру («Мудрость»), чтобы испить из его источника, символизирующего непосредственно Знание.

Что касается особого отношения Одина к повешенному, можно проследить два исторических источника. В 11-ом веке германский летописец Адам из Бремена описывал языческий храм в Уппсале, расположенный на территории нынешней современной Швеции. Он описал обряд, проводившийся каждые девять лет – в норвежской картине мира девять является священным числом, поскольку в мифологической конструкции существует девять миров. Девять особей каждого вида животных, включая человека, приносились в жертву. Они были повешены на деревьях в священной роще: «Сейчас эта роща настолько священна в глазах язычников, что каждое дерево считается священным из-за смерти или гниения жертвы».

Эта ритуальная практика человеческих жертвоприношений через земные деревья чётко отражает мифологическое сказание о Одине и его самопожертвовании на Мировом Древе. В 98-м году н.э. римский Тацит писал о континентальных германцах: «Выше всех богов они почитают Меркурия (римская интерпретация Водана) и не считают грехом по определённым праздникам приносить ему человеческие жертвоприношения». Очевидно, что шведские жертвы, о которых рассказывал Адам из Бремена, имели корни в старых германских ритуалах.

В 992 году н.э. арабский писатель-путешественник Ибн Фадлан описал похоронный ритуал Викинга на берегах Волги, свидетелем которого он был. Помимо ужасных обрядов, сопровождавших кремацию, молодая девушка-рабыня была убита и сожжена вместе с хозяином, чтобы она смогла прислуживать ему и в загробном мире. Фадлан пишет: «Двое держали её за руки и двое – за ноги, и Ангел Смерти ранил её петлёй вокруг шеи, заканчивающейся узлами на обоих концах, которые она (имеется ввиду – Ангел Смерти) передала в руки двух мужчин, чтобы они затягивали петлю. Потом она выдвинулась вперёд, держа в руках кинжал с широким лезвием, который она неоднократно погружала между ребёр девочки, в то время как мужчины душили её, до тех пор, пока девочка не умерла». Этот отталкивающий акт является прекрасной иллюстрацией мифа о ритуальном повешении Одина; жертва была повешена и заколота как бог, который заколол себя и повесился. Не зная мифологии и роли Одина как правителя Валгаллы («Зал убитых») арабский писатель не увидел смысла в кровавом акте. То, что он описал женщину, проводящую ритуал в качестве Ангела Смерти, является доказательством существования ритуальных лидеров женского пола, известных как «Те, кто выбирает убитого» - валькирии в их оригинальной, пре-мифологизированной форме.

Два древних тела, сохранившиеся в болотах, были обнаружены в Дании; оба свидетельствуют о подобном способе жертвы Одина. Так называемый Человек Tollund и Женщина Haraldskær являются доказательствами смерти через повешение, что указывает на общепризнанность человеческих жертвоприношений. Наиболее убедительные следы, доказывающие смерть через закалывание и повешение, находятся на женском теле. Тело человека датировано 4-ым веком до н.э., а женщины – 5-ым веком до н.э., что убедительно доказывает древнее происхождение скандинавской религии. В 98-ом году н.э. Тацит пишет: «Предателей и перебежчиков вешают на деревьях; трусы, прогульщики и содомиты брошены в вязкую грязь болот и сверху придавлены тяжёлым плетнем». Этот краткий отрывок связывает использование повешений и болот в жертвенных обрядах.

В Hávamál («Речи Высокого») одна из рун, известных Одину, даёт ему возможность говорить с повешенными мертвецами. Он говорит:

Двенадцатым я,
увидев на дереве
в петле повисшего,
так руны вырежу,
так их окрашу,
что он оживет
и беседовать будет. (Перевод В.Тихомирова)

Очевидно, что повешенные мертвецы имеют особые отношения с Одином. Один, известный как Dragudróttin («Владыка мёртвых»), имеет дело с умершими разной смертью, а не только с повешенными. В своих бесконечных поисках знания о будущем он неоднократно опрашивал мёртвых, чтобы получить информацию.
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #17: 10 Июль 2011, 15:17:56 »

Самая известная мифическая беседа Одина с мертвецом происходит в эддической поэме Völuspá («Прорицание вёльвы»). Он поднимает мёртвую пророчицу, чтобы получить знания о мире: как это было и будет. Диапазон её ответов широк: от сотворения мира до гибели богов. Закончив свое мудрое пророчества, она говорит: «пора ей вниз опуститься», то есть спуститься в свою могилу.

В другой эддической поэме, Baldrs draumar («Сны Бальдра»), Один спускает вниз, в мир мёртвых, вновь поднимает мёртвую пророчицу, чтобы узнать о конце света. Именно из этой поэмы вышло имя Vegtam; Один – «прирученный к пути» - приученный к путешествию по дорогам, Странник у Вагнера в «Кольце Нибелунгов» и Гендальф Серый у Толкиена во «Властелине Колец». Согласно Эдды Снорри, Один также посылает своего сына (возможно, своего слугу) Хермода в Хел, в землю мёртвых и даёт ему своего восьминого коня, Слейпнира, чтобы Хермод мог туда доехать и добиться освобождения Бальдра, убитого бога света.

Один так же известен как Gizurr («riddler»), так как он не только расспрашивает мёртвых, но и состязается в мудрости с великанами и богом Тором, который принимает участие в битве умов с карликами. В эддической поэме Vafþrúðnismál («Речи Вафтруднира») одноимённый великан говорит Одину:

«Гость мой, ты сведущ,
садись на скамью,
побеседуем сидя!
Голову мы,
гость мой, назначим
ставкою в споре!» (перевод отрывка В.Тихомирова)

Великан проигрывает спор, так как не может ответить на последний вопрос Одина.

В Harbardsljód («Песнь о Харбарде») Один состязается в остроумии с Тором, используя flyting (обмен колкостями) – словесная битва, которая часто используется в германской литературе того периода. Их объединение в пару аналогично паре Бетмена с Суперменом из World’s Finest (DC Comics). Один из пары является выдающимся и хитрым, а другой силён только отчасти. Очевидно, что эта поэма написана поэтом, обслуживающим социальную группу лордов и воинов, посвященных Одину, в противоположность классу крестьян, которые обычно помещали Тора на место центрального персонажа.

В дополнении к этому словесному состязанию, Один выражает себя как Fjölnir («Многомудрый») и проявляется в «экстатическом исполнении мудрости». Самое известное из них происходит в Grímnismál («Речи Гримнира»), в которой бог, принявший человеческий облик, был связан по приказу нечистоплотного конунга и посажен между двух костров. В то время, когда пламя начало подниматься по его одеждам, он давал подробное описание скандинавской космогонии и космологии, очень похожее не то, что давала провидица в Völuspá («Прорицание вёльвы»). Опять же, это можно рассматривать в контексте мифической человеческой ритуальной практики, в которой поэт, бард или скальд скандинавского мира излагает клану религиозное знание. В свете ассоциации Одина с кастой барства следует отметить, что Один передаёт знание своему протеже, чтобы тот мог стать королём.

Два парных имени Вотана, Haptaguđ («Бог Оков») и Haptsœnir («Ослабляющий оковы»), на первый взгляд могут показаться противоречивыми, но на самом деле они образуют ещё одну важную концепцию скандинавского бога. В Hávamál («Речи Высокого») Один описывает многие из своих рунических способностей:

Знаю и третье, —
оно защитит
в битве с врагами,
клинки их туплю,
их мечи и дубины
в бою бесполезны.

Четвертое знаю, —
коль свяжут мне члены
оковами крепкими,
так я спою,
что мигом спадут
узы с запястий
и с ног кандалы. (Перевод В.Тихомирова).

Один может «связать» умы своих врагов. Это – метафорическая конструкция для описания военного ужаса, охватывающего воинов на поле боя, того самого парализующего страха, который описывали боксёры, столкнувшиеся на ринге с Майком Тайсоном. Как бог войны, Вотан может «связывать» умы своих врагов так, что они становятся неспособны к борьбе.

Как бог поэтического вдохновения (более подробно об этом – позже), он мог развязывать умы поэтов, чтобы они могли свободно творить. Благодаря дару мёда и других хмельных напитков, он так же может развязывать умы таким образом, что ум перестаёт быть заложником сознательных мыслей. Эти два ощущения оков – положительное и отрицательное – едины в боге; они находят отражение в описании Тацита о религиозных практиках германских Semnones - субпопуляцию племени Suebi. Они связывали себя ритуальными верёвками перед тем, как войти в священную рощу для проведения обрядов – практика, которая объединяет оба образа Вотана со способностями к связыванию и его отношение к Мировому Древу. В этом контексте следует отметить, что Адам из Бремена, описывая языческий храм в Уппсале, заявлял, что «золотая цепь окружает тот храм и нависает над фронтонами здания». Учитывая одиннические жертвы, которые происходили в храме, можно предположить, что эта цепь являлась символом божественно связующей силы.

На нескольких древних фигурках из Англии, Норвегии и Швеции Один представлен в паре с символом, известным сейчас как Valknut («Узел Убитых»). Эта пиктограмма трёх взаимосвязанных треугольников была интерпретирована Хильдой Эллис Дэвидсон как символическое представление связующей силы Одина. Он так же может быть «двоюродным братом» так называемому кельтскому узлу. Сегодня шведская мануфактура Svenska Cellulosa Aktiebolaget использует в качестве своего логотипа три взаимосвязанных треугольника, располагающиеся над буквами SCA.

Как Fimbulþulr («Могучий поэт») Один является источником поэтического вдохновения и творческого безумия. Обратите внимание – Один не бог поэзии; это отличие Браги, имя которого означает буквально «поэзия», который возможно был, а возможно и не был, поэтом в 9-ом веке, а, затем, его статус был возведён до божественного. Один же является первичным импульсом поэтического вдохновения. Некоторые эддические источники ссылаются на рассказ о том, как Один похитил Мёд Поэзии, а затем разделил его с человеческими поэтами; «мёд» - метафора вдохновения, которым обладают творческие люди. Как и с «экстатическим исполнением мудрости», упомянутом ранее, не только поэзия, но и религиозное исступление может рассматриваться как исходящее от бога – это своего рода скандинавские разговорные языки.

Один также известен как Skollvaldr («Вероломный правитель»). Он ненадёжен; то он на вашей стороне, то – нет. Это и понятно, если мы будем рассматривать бога, как сделали многие его последователи, в качестве бога войны. Непредсказуемость бога отражает неуверенность в жизни в бурном возрасте. Он защищает тех, кто предназначен достигнуть успеха в бою, и они выживают в войнах и сражениях. Затем в один прекрасный день и без видимой причины он переходит на другую сторону, и герой погибает. Там, где современный христианин задавался вопросом «Почему господь приносит зло хорошим людям?», древний язычник пожимал плечами и говорил «Мы не можем предсказать или понять действий Силы». Я говорю «Сила», потому что именно так и было задумано. Перевод с древнеисландского понятия Ragnarök – более точный, чем «Сумерки Богов» - означает «Гибель Силы». Снорри, кажется, путает Ragnarök («гибель силы») с Ragnarøkkr («сумерки богов»). Какое различие из-за одной гласной!
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #18: 15 Июль 2011, 20:18:13 »

Могущественный Тор

В эддической мифологии Тор – сын Одина и Ёрд, в скандинавской версии - германской Erde, самой Земли. Но, не всегда связь «отец – сын» выглядела именно так. Средневековый германский летописец Адам из Бремена, описывая языческий храм в Уппсале (на территории современной Швеции), отводит Тору центральную роль; статуя могучего Громовержца находится в центре, в то время как статуи Одина и Фрейя располагаются по бокам от неё. Очевидно, Тор – главный бог пантеона, в то время как два других бога находятся в его подчинении.

Различные германские племена помещали в центр пантеона разных богов. Аграрные общества почитали Тора выше всех остальных, так как бог грома даёт дождь, помогающий выращивать культурные посевы. Он изображался в идеализированном образе свободного трудолюбивого человека. Грубый и проворный, честный и трудолюбивый – он воплощал те качества, которые типичные представители Соли Земли видели в себе.

Древнее германское имя Тора – Донар («гром»). Оно трансформировалось в скандинавское «Тор» и англосаксонское «Тюнор». Современное английское слово «четверг» происходит от англосаксонского «Thunor's Day» («День Тюнора»), а современное немецкое слово «Donner» («Гром»), очевидно, происходит от оригинального Donar и относится к природным явлениям (за исключение работ Рихарда Вагнера, в которых Бог Грома проявлен как «Donner»).

Сохранившиеся континентальные записи о Громовержце разительно отличаются от более поздней скандинавской версии. Он носит золотую корону, которая изобилует электрическими вспышками – ясный знак того, что когда-то он был первым из племени богов, Богом Неба, и, возможно, его корона состояла из звезд, подчеркивая власть над небесами. Эдды описывают Тора как возницу мистической колесницы, запряженной двумя сверхъестественными снежными козлами, но Эдды не учитывают характерную германскую особенность, которая способна объяснить громовые раскаты. По словам Helene Adeline Guerber, «в представлении людей из Южной Германии медная колесница сама по себе не способна производить грохот и шум;  когда они его слышали, то говорили, что колесница загружена медными чайниками, которые сталкивались между собой и гремели, и поэтому часто называли его (бога) в невежливой фамильярной форме Продавцом Чайников».  Возможно, такие фамильярные отношения не были непочтительными, а, наоборот, являлись признаком нежного отношения простого народа к Богу Грома. Что издаёт звук грома? Колесница, полная чайников. Зачем Тор заполнил свою колесницу кучей чайников? Для того, чтобы гремел гром. Чёткий замкнутый круг безупречной логики!

Примечательно, что в германской версии у бога отсутствует его мистический молот Mjölnir («Мучитель» или «Дробящий»), олицетворяющий молнию в скандинавской версии, которую Тор бросает, и которая волшебным образом возвращается обратно в его руку; так же и в природе, молния появляется, ударяет в землю, а затем улетает обратно в небеса.  В современной терминологии эти две части молнии  - первичная (из неба в землю) и обратноходовая (из земли в небо); миф опережает науку.

Вместо молота германский Донар бросает с неба камни. Падение этих каменных клиньев на землю сопровождается вспышками молний; они зарываются  в землю «настолько глубоко, насколько высока самая высокая церковная башня» или «насколько заяц может убежать за сто лет» (очевидно, что в этих измерениях имеются различия). Подобное захоронение оружия бога находит свое отражение в Þrymskviða («Песнь о Трюме»). Великан Трюм украл мистический молот и заявил:

Да, я запрятал
Хлорриди молот
на восемь поприщ
в землю глубоко;
никто не возьмет
молот обратно,
разве что Фрейю
в жены дадут мне (Перевод В.Тихомирова)

Молот был похоронен врагом с целью получения выкупа, но концепция захоронения оружия в земле осталась неизменной.

Согласно исследованиям фольклорной традиции Якобом Гриммом «каждый раз, когда гремит гром, (гром-камень) начинает подниматься к поверхности и через семь лет вы сможет его найти на земле. Любой дом, в котором он будет находиться, будет защищён от ударов молнии; когда гроза приближается, он начинает потеть». Эти Donnersteine («Гром-камни»), которые за длительный период времени волшебным образом появляются из земли, фактически могут быть камнями, оставленными отступающими ледниками предыдущих ледниковых периодов. Камни постепенно поднимают, так как разрушается почвенный покров, и появляются на поверхности. Они – большая неприятность для фермеров северных стран, которые вынуждены очищать от них свои поля. Тот факт, что гром-камень «потеет» при приближении грозы, может быть списан на повышение влажности, предшествующей ливню; подобное свойственно и так называемому «Thor's Weather Stick» («Погодный посох Тора»), который реагирует на влажность, предсказывая наступление шторма.

Две этимологических особенности объединяют немецкую традицию с английской и скандинавской. Во-первых, оружие английского Тюнора фактически такое же, как у германского Донара: «гром-камень» был известен в английском языке как «удар грома»; ещё одно подобие – физический объект, брошенный богом с неба. Эта тесная связь между английской и германской версией становится понятной, если вспомнить, что ранние англичане (в основном и целом) были саксами, эмигрировавшими с материка. Во-вторых, мистический молот скандинавского бога тесно связан с германским гром-камнем: слово «Hamar» или «Hamarr» имело два значения: 1 – камень или скала, 2- инструмент из камня. Камни, которые кидает древний, более примитивный Донар, позже превращаются в отлитый карликами волшебный молот для более развитого (относительно) Тора; обычный камень, когда-то использовавшийся в качестве простейшего инструмента, превращается в искусно созданный молот.

В свете сказанного интересно отметить, что Роман Тацит в своей «Германии» (98 год н.э.) сообщал, что континентальные германцы приносили животных в жертву  Геркулесу. Принято считать, что он имеет ввиду Донара, а причина, по которой он проводит параллель с римским полубогом в том, что оружие Донара напоминает ему жезл Геркулеса. Saxo Grammaticus, датский летописец 13-ого века, описывал орудие как булава без ручки – переходная стадия инструмента от гром-камня к волшебному молоту. Что именно представляли себе германцы в 1-ом веке?

Тор рассматривается как сила добра, борец за порядок, вызывающий доверие. На мистическом, метафорическом уровне он сражается с великанами, троллями и монстрами, поскольку защищает человечество от потусторонних сил, находящихся вне пределов понимания. На самом деле, эти монстры более мирские, чем потусторонние. Великаны всегда отожествляются с крупномасштабными природными явлениями, как непроходимые горы, огромные валуны или зимние морозы. Заклятый враг Тора, Мировой Змей, является огромным подводным существом, которое прячется под поверхностью огромных, страшных и непознаваемых океанов. Противники Тора, взятые вместе, представляют собой ужасающие природные силы, с которыми в те далекие времена сталкивалось человечество. Тор – оплот против сил Хаоса, и считается защитником не только богов, но и людей.

В одном из эддических приключений Тор вместе с Локи (или, в некоторых версиях, человеком-компаньоном, Thjalfi), который держится за пояс Тора, пытается изо всех сил пересечь реку; когда вода поднялась так высоко, что покрыла плечи Тора, он сказал:

Вимур, спади,
вброд я иду
в Страну Великанов.
Если растешь,
то знай, что растет
до неба мощь аса.

Снорри продолжает: «Тогда смотрит Тор: стоит выше по течению в расщелине Гьяльп, дочь Гейррёда, ногами в оба берега упирается и вызывает подъем воды. Тут Тор взял со дна большой камень и бросил в нее со словами: «Будет в устье запруда!» («Язык поэзии». Перевод  О. А. Смирнитская).  Заметны остатки германской традиции: Тор бросает камень, как Донер, а не свой скандинавский молот.

Hilda Ellis Davidson трактует сцену, как великанша «стоит по обе стороны реки и мочится в неё» в контексте очень мощного образа и утверждает,  что она подчёркивает связь между великаншами и силами природы. Thórsdrápa («Гимн Тора»), источник Снорри, называет реку «вода великанши» - ещё одно доказательство, что великаны (мужского и женского пола) олицетворяют опасные силы природы.  Первоначальное бахвальство Тора обращено непосредственно к самой реке, которая (естественно) не даёт ответа. И только тогда, когда река обличена в телесную форму, бог в состоянии действовать, защищать себя и своего спутника (в роли которого могут выступать обычные люди) от чудовищного существа, через которое непостижимым силам природы придана понятная форма.

Тор, поскольку именно он борется с Мировым Змеем, является первичным Убийцей Дракона и его характер сливается как с Зигфридом, так и Беовульфом, которые могут рассматриваться как человеческие олицетворения Бога Грома; его характерные признаки снижены с плана божественного на смертный уровень. В сохранившемся мифологическом кодексе Тор участвует в нескольких стычках с  Über-Dragon («Драконом Ур»), подводным Мировым Змеем, который настолько велик, что, лежа на дне океанов и кусая свой собственный хвост, окружает весь мир. Схватка с ним – причина огромных волн, поднимающихся над поверхностью воды. У континентальных германцев, проживавших в лесах,  не сохранилось ни единого упоминания об этом существе, но монстр, который олицетворяет ужасающие аспекты океанов, постоянно фигурирует в поэмах, сказках и картинах скандинавов-мореходов.

Это обоюдное уничтожение точно копируется в староанглийской эпической поэме о смерти Беовульфа. В возрасте воина, он, зная, что пришёл к концу своих дней (как боги знаю, что достигли своих сумерек), сталкивается с драконом в его логове. Ему удаётся убить дракона, но и сам он смертельно ранен. Зигфрид так же является германским  воплощением Убийцы Дракона, но умудряется не только выжить, но и извлечь выгоду из этой встречи – по крайней мере, на время. Он не умирает сразу, но убийство дракона приводит в движение события, которые приводят к его смерти, тем самым отражая мрачные скандинавские представления о будущем, замеченные в сказах об Одине и неизбежной гибели. В передаче аспектов бога герою мы видим понижение религиозного мифа до героической саги.

Тор, владеющий Молотом Богов, борется с врагами Æsir (скандинавское название богов), как внешних, так и внутренних. Он поражает бесконечную вереницу великанов, стремящихся похитить богинь: Фрейя и Идунн – обычные жертвы. Для тех, кто склонен видеть мифы как аллегорию природы, великаны – тьма или зима, а богини – свет или лето. С этой точки зрения Тор находится на стороне богов плодородия (об этом более подробно будет рассказано позже), но скандинавские источники обычно определяют его в качестве бога войны.

Во время проведения людьми церемониальных обрядов Тор призывался для охраны священного и защиты правопорядка. Люди Севера благословлялись символом молота прежде, чем научились проделывать подобное с крестом. Маленькие подобия его молота, в том виде, в котором его представлял человек, использовались для многочисленных обрядов благословения, включая церемонии наречения младенца именем и освящения порогов новых домов. Молоты кидались для утверждения права приобретения собственности и установления границ, отмечающих края земельной собственности; перемещение этих разграничивающих молотов считалось святотатством. Тор был духовным покровителем Альтинга, древней генеральной ассамблеи Севера; использование судьёй молоточка при вынесении официальных правовых постановлений может являться наследием того древнего времени.

Обрядовый молот Тора так же использовался при освящении невесты на брак. Это заметно в эддическом мифе  Thrymskviða («Песнь о Трюме»), в которой (как уже ранее говорилось) великан Трюм украл молот Тора, и, по обыкновению, требует Фрейю себе в жёны в качестве выкупа за мистический молот. Локи, Бог Трикстер, убеждает Тора переодеться в женскую одежду и явиться к великану в образе богини. За переодеванием начинается веселье. Наконец, великан кладет молот на колени переодетого Бога Грома, чтобы очистить от греха и освятить свою воображаемую невесту. Как и следовало ожидать, Тор хватает молот и, в праведном гневе, поражает каждого. Ученые, пытающиеся реконструировать повседневную жизнь в дохристианские времена, часто рассматривают эту историю как мифическую версию истинного свадебного ритуала и освящения (брака) властью молота – как это отражено в руническом названии Wigiþonar (Благословение Тора») в Фибуле Nordendorf  6-ого века.

История может так же рассматриваться как свидетельство того, что Тор, несмотря на его воинственность, имеет сильные аспекты бога плодородия. Мы уже видели, что его гром приносит дождь на фермерские поля, и здесь молот может быть рассмотрен как символ любви  и плодородия. Так же, он может фигурировать в качестве примитивного фаллического символа. Внешний вид английских кулонов, созданных, чтобы олицетворять молот Тюнора (англосаксонская версия бога), похоже, склоняется к этой интерпретации. Метафорическое изображение молнии, олицетворяющее бога неба, проталкивающего свой молот в глубины плодородной земли, довольно наглядно эту связь демонстрирует. Так же становится очевидно, что эддическая связь Одина с Ёрд, родившей Тора, является более поздней версией отношений, поскольку совокупление Тора (небо) и Ёрд (земля) фактически имеет больше смыла в научном изучении религии. В этом контексте сказ об украденном молоте Тора имеет в подтексте  угрозу утери мужской потенции.

Эдды по-разному сохраняют связь Тора с земледельческим плодородием; например, соединяя его с богиней Сиф. Проказничая, Локи отрезает её прекрасные светлые волосы, в то время, когда она спит, оставив лишь позорную короткую щетину. Её муж, Тор, безумно разгневанный, заставляет Локи вернуть её волосы. Трикстер убеждает двух очень талантливых карликов выковать для неё тончайшие нити из прекрасного золота. Эти волшебные волосы, выкованные мистическим образом и приложенные к её голове, прирастают к ней и начинают расти. Несложно увидеть в Сиф богиню урожая, а в её волосах – золотые стебли злаков, которые стригут во время сбора урожая, оставляя щетину, чтобы она могла вырасти ещё раз после вмешательства Бога Грома, приносящего весенние дожди. В этом свете Сиф – подходящая помощница для бога-покровителя земледельцев.

Этимология имени богини выявляет более сложный характер. Сиф может быть прослежена от старовысокого германского Sibba, со временем трансформировавшееся в современное немецкое Sippe («семья» или «родня», в английском контексте - «единокровный»). В свете этого и в связи с мифом об урожае, который только что обсуждался, становится очевидно, что первоначально она была всеобъемлющим Женским Духом, контролирующим как сельскохозяйственное плодородие, так и человеческую плодовитость.

Тор уступает главенство Одину в обществах, основанных на отношениях господина и воина. Один является великим полководцем и лидером и, следовательно, он более привлекателен для этих привилегированных групп. Эта роль для Всеотца – своего рода самостоятельное принижение: когда-то бог задумывался как персонификация гнева и ярости, которую покровитель передает военачальникам, занимающимся чисто человеческой борьбой. Изменяясь во времени и пространстве, Тор перестаёт ассоциироваться с плодородием и все больше и больше рассматривается как бог войны, отклоняясь от Одина или сливаясь с ним, поскольку время продолжает двигаться.
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #19: 06 Декабрь 2011, 21:52:27 »

Часть 1.

В скандинавской мифологической космогонии существует сложный и разнообразный пантеон богов и богинь; две наиболее интригующие фигуры – Локи и Фрейя. Подробное изучение их многочисленных аспектов и сказок может выявить точки пересечения со многими другими богами, богинями и мистическими фигурами.

Вероятно, из всех богинь Фрейя самая сложная и загадочная. Её имя означает «женщина» и этимологически приводит к современному немецкому слову «Frau». После изучения её скандинавской и германской характеристик становится очевидно, что в ней синтезированы несколько элементов раннего германского представления о женственности. Подобно Одину, имеющему множество имен и аспектов, Фрейя появляется в различных формах по всему мистическому своду.

Фрейя часто отожествляется с Гулльвейг («сила золота») – персонажем из эддической Völuspá («Пророчества Вёльвы»), чье появление непосредственно предшествует описанию первой войны в мире – конфликта между Асами (богами войны) и Ванами (богами плодородия).

Помнит войну она
первую в мире:
Гулльвейг погибла,
пронзенная копьями,
жгло ее пламя
в чертоге Одина,
трижды сожгли ее,
трижды рожденную,
и все же она
доселе живет. (перевод В.Тихомирова)

На первый взгляд, подобное кажется зверством. Однако, странные образы становятся более понятны, когда имя богини исследовано. Множество имён Одина объясняют грани его сложного характера. С Фрейей происходит то же самое. В этом фрагменте она названа «силой золота». Если она рассматривается как персонификация золота, как, скажем, Тор является олицетворением грома, то, очевидно, данный эпизод представляет процесс очистки золота путём многократной переплавки. Копья – щипцы, с помощью которых золото держали в кузнечном огне; повторяющееся сожжение – переплавка золота для выжигания примесей.

На протяжении всей мифологии Фрейя связана с золотом. Когда она отправляется бродить по Земле в поисках мужа (об этом – далее) она плачет золотыми слезами. Из-за этой истории «слёзы Фрейи» стали кеннингом или поэтическим иносказанием, используемым в скандинавской поэзии для обозначения золота. Брисингамен (Brísingamen – сверкающее ожерелье) - золотое ожерелье Фрейи, появляется в нескольких эддических поэмах. Согласно Снорри Стурлусону термины «пламя» и «огонь» в поэзии Севера часто связаны с золотом «так как оно красно», поэтому не следует предполагать, что ожерелье Фрейи было из огня; эта вещь была сделана из её любимого металла.

Völuspá продолжает:

Хейд ее называли,
в домах встречая, —
вещей колдуньей, —
творила волшбу
жезлом колдовским;
умы покорялись
ее чародейству
злым женам на радость. (пер. В.Тихомирова)

Собственно, имя «Heid» означает «блеск» и усиливает идентификацию Фрейи с золотом. Сейд – форма волшебства или колдовства, связанная с женщинами–практиками в Эддах и Сагах. Единственным мужчиной-практиком был Один; есть несколько эпизодов, в которых он обвинялся в женовидности из-за этой практики. По различным сообщениям исландских саг известно, что сейд был своего рода шаманской практикой, в которой принимала участие облачённая в соответствующий наряд пророчица, восседавшая на высоком месте и дававшая ответы на вопросы о будущем так же, как пророчица из Völuspá («Прорицания Вёльвы») или из Baldrs draumar («Сны Бальдра») отвечала на вопросы Одина.

В раннем германском мире ритуальные способности к пророчеству ассоциировались с женщинами, что зафиксировано и в мифологии, и в хронологии; женщины, обладающие ясновидением, занимали высокое положение внутри своего сообщества и оказывали на него большое влияние. В 98 г. н.э. Тацит писал, что германцы того времени «верили, что в женщинах находится элемент святости и дар пророчества, и поэтому не стоит с пренебрежением относится к спрошенным у них советам или с легкостью игнорировать их ответы. Во времена правления императора Веспасиана мы видели Веледу (Veleda) давно почитаемую многими германцами как божество; а ещё ранее они выказывали аналогичное почитание Ауринии (Aurinia) и многим другим». Пророчица Веледа, которую упоминает Тацит, была вождем племени Rhineland из Bructeri. Она занималась как политическими, так и духовными вопросами, и выступала в качестве арбитра во время переговоров1 между Римом и Кёльном.

Как Фрейя поспособствовала развязыванию первой войны? Она поселила в богах страстное желание. До её прибытия они, очевидно, пребывали в блаженном состоянии. Однако, в отличие от библейской Евы, Фрейя не изображается (в данном пункте мифологии) как соблазнительница, использующая ухищрения и манипуляции для достижения собственных целей. Наоборот, она наделена врожденной способностью, вызывающей слабости и вожделение у других богов. Являясь персонификаций золота и магии, она представляет собой как богатство и власть, так и желание овладевания этими двумя силами, не поддающееся контролю, что и приводит в движение события, которые неумолимо ведут к Рагнарёку. Очень рано в мифологическом графике времен появляются семена разрушения; кажется, боги почти с самого начала обречены на собственные неудачи.

Идея о женской магии чрезвычайно сильна в концепции германских народов; она продолжала развиваться и после окончания языческой эры. В 1930-х годах мой отец рос в Wolfingen, германской аграрной колонии, позже известной как часть Югославии. Это уложение было урегулировано в 1700-х годах Donauschwaben («Дунайская Швабия»): германцы следовали вниз по Дунаю, в богатые сельскохозяйственные южные земли. Швабия (Schwaben) – современный термин, обозначающий тех, кто вышел из свебов2, древних германских племён, и уже были известны к моменту вооруженного столкновения с Юлием Цезарем в 58 году н.э. В деревне моего отца, изолированной от Германии, народные традиции и практики, относящиеся, по крайней мере, к 1700-м годам, продолжали существовать. Как говорили, женщины в нашей семье обладали своего рода ясновидением – пророческой силой, которая лежит в основе концепции сейда из историй о Фрейе. Конечно, в 1930-х никто не практиковал древнюю языческую магию буквально; древняя концепция сейда в своей основе деградировала до «женской интуиции», понятие о которой, возможно, возникло в дохристианское время. У нас есть доказательства того, что эта традиция – конкретная связь между женщиной и пророческим даром – продолжалась по крайней мере с 69 года н.э. (год, в котором пророчица Веледа впервые вошла историю) до 1940-х годов (когда немцы были изгнаны из Wolfingen во время Второй Мировой войны).

В свете связи с самоповешением Водана, главного бога континентальных германцев, также интересно отметить, что и в нашей семье были случаи самоубийства через повешение; последнее имело место в 1990-х годах. Может быть, Карл Юнг прав, утверждая, что существует коллективная память народа – определённые психологические понятия переживают многие века. Мы должны поразмышлять: психологическая структура выражается через религию или религиозная концепция определяет психологию личности.

****************************************************************************************************************

я позволю себе привести небольшие исторические справки, связанные с событиями, указанными в статье:

1 - Вероятно, речь идет о восстании в Германии 69-70гг. н.э.
В разгар борьбы Веспасиана и Вителлия начались волнения в Германии. Вождем восстания стал Юлий Цивилис из племени батавов, которое на протяжении десятилетий поставляло римской армии отличных бойцов. Батавов поддержали их западные соседи каннинефаты и фризы, а также тунгры. Цивилис начал с того, что захватил 24 римских корабля, плававших по Рейну. Против восставших выступили войска под командованием Муния Луперка — два римских легиона, вспомогательные отряды убиев и тревиров, а также находившаяся на службе у Рима батавская конница. Убш и тревиры сразу же разбежались в начале боя, батавские всадники перешли на сторону Цивилиса, а римляне смогли отступить в свои так называемые Старые лагеря. Более того, отряды батавов и каннинефатов, которые двигались к Риму для поддержки Вителлия, развернулись и пошли в Нижнюю Германию на соединение с Цивилисом. Их попытался остановить Геренний Галл, стоявший со своими войсками у Бонна. Однако его 3 тысяч легионеров и вспомогательных отрядов белгов было явно недостаточно. В битве под Бонном батавы одержали убедительную победу и двинулись далее. Вскоре у Цивилиса была уже настоящая армия. За оружие взялись все батавы, а к ним помимо других племен присоединились еще и бруктеры (жили между Эмсом и Липпе, доходя на севере до Северного моря) с тенктерами (жили к югу от бруктеров на территории, ограниченной Рейном, Руром и Сигом).

Восставшие осадили Старые лагеря, которые защищали 5 тысяч римлян во главе с Мунией Луперком и Нумизием Руфом. На помощь им двинулись войска под командованием Геренния Галла и Диллия Вокулы. В битве у Гелъдубы отряд Геренния Галла потерпел поражение. Тем временем воины Цивилиса набросились на союзных Риму убиев и разгромили их в битве у деревни Маркодур.

Цивилис направил отборные отряды под командованием Юлия Максима и своего племянника Клавдия Виктора для атаки войск Вокулы. Атака была неожиданной, и в этой битве при Асцибургии на реке Мерс римляне понесли тяжелые потери, но в то же время в тыл нападавшим ударили отряды басков, которые были набраны еще Гальбой и отправлены в Германию. Вся пехота германцев была уничтожена, а кавалерия бежала. Тем не менее, Цивилис, продолжавший осаду Старых лагерей, вскоре занял Гельдубу и одержал неподалеку от нее победу в конном бою. А Вокула повел своих солдат к Монгуциаку, осажденному восставшими хаттами, узипами и маттиаками. Обороняли же Монгуциак воины из племени тревиров.

Тем временем, стало известно о гибели Вителлин и победе Веспасиана, вернее его сторонников, поскольку сам Веспасиан находился в Египте. Вителлианские легионы, стоявшие в Германии, были готовы перейти на сторону германцев, нежели подчиниться Веспасиану. К Цивилису вскоре присоединились Классик — командующий кавалерией тревиров, находившихся на римской службе, еще один знатный тревир Юлий Тутор, а также лингон Юлий Сабин. Римляне столкнулись с серьезной угрозой общего выступления германцев и галлов, которое могло поставить под удар всю Империю, и, в первую очередь, Италию и Рим.

Тутор во главе большого отряда осадил Агриппинову колонию (современный Кельн), а Цивилису удалось взять Старые лагеря, защитники которых сдались, но были перебиты. После этого Цивилис занял земли племени сунуков, живших к западу от убиев у реки Маас. В районе современного Маастрихта у моста через Маас путь Цивилису преградил Квинт Лабиен с отрядами тунгров, не-рвиев и бетазиев. Битва у Мааса разворачивалась в узких горных проходах и протекала с переменным успехом, пока Цивилису не удалось в ходе сражения убедить сначала тунгров, а затем бетазиев и нервиев перейти на его сторону. Лабиену пришлось бежать с небольшой частью своих войск. Юлий Сабин во главе лингонов напал на секванов, живших между рекой Соной и Юрой, но потерпел поражение и бежал. Эта победа секванов положила начало урегулированию ситуации в Галлии.

Тем временем в Галлию были направлены римские войска под командованием Галла Анния и Петилия Цериала. 5 легионов двинулись через Пеннинские и Коттианские Альпы, часть войск пошла Грайскими горами. Из Британии был вызван один легион, из Испании — еще два. Все это говорит о том, что ситуация была действительно очень серьезная. Но вожди восстания выпустили контроль за ситуацией из своих рук. Цивилис гонялся по лесам Бельгии за Лабиеном, Классик проводил время в развлечениях, а Тутор упустил возможность занять Верхний Рейн и закрыть альпийские проходы. Под напором двух римских легионов, которыми командовал Секстилий Феликс, Тутор со своими тревирами отошел к Бингию (Бингену). Он сжег мост через реку Наву, однако не сумел помешать римлянам переправиться и разгромить его в битве при Бингии.

Петилий Цериал прибыл в Монгуциак и рьяно взялся за дело. Цивилис и Классик, узнав о разгроме Тутора, стали спешно собирать свои разбросанные отряды. Цериал атаковал город Ригодул (современный Риоль около Трира) и захватил его, нанеся поражение тревирам и белгам. Через день он вошел в Августу Тревиров (Трир), где к нему вернулись легионы, переходившие на сторону восставших. Цериал даровал им прощение и принял вновь на службу. Город находился на правом берегу реки Мозель, а римский лагерь был размещен на левом берегу, примыкая к горам. Именно оттуда по римским войскам нанесли свой удар белги. Битва при Августе Тревиров имела решающее значение. Цивилис и Классик подтянули к городу много войск и едва не добились успеха. Оборона римского лагеря была прорвана, кавалерия начала отступать, мост через Мозель был почти захвачен. Однако Цериалу удалось остановить надвигавшееся поражение. Один из легионов отбил атаки противников и заставил их отступить, что привело к всеобщему бегству. Кроме того, на руку римлянам сыграло и то обстоятельство, что многие германцы стали драться друг с другом из-за добычи. Дело кончилось тем, что римляне не только отстояли свой лагерь, но и захватили лагерь противника.

Даже после этого поражения силы восставших все еще были значительны. Цивилис двинулся к Агриппиновой колонии, куда также выступил и Цериал. Легат одного из легионов Фабий Приск покорил нервиев и тунгров, в свою очередь каннинефаты нанесли поражение нервиям в отместку за то, что они перешли на сторону римлян, также каннинефаты потопили много кораблей римского флота, подошедшего из Британии. Классику удалось одержать победу в битве при Новезии над кавалерийским отрядом римлян. Тем не менее, эти небольшие успехи уже не могли оказать влияние на общую ситуацию, и восстание вскоре закончилось.

2 - Свебы (лат. Suevi, Suebi), собирательное название ряда германских племён (семноны, гермундуры, квады и др.), занимавших в 1 в. до н. э. — 2 в. н. э. бассейн Эльбы, Майна, Неккара, верхнего Рейна. Впервые описаны Цезарем, который в 58 до н. э. нанёс поражение свебам во главе с Ариовистом, перешедшим около 71 до н. э. Рейн и пытавшимся обосноваться в Галлии. Впоследствии (после Тацита) название «свебы» вытесняется в источниках названиями отдельных племён свевской группы, но не исчезает окончательно. Оно часто прилагается к квадам, основавшим в начале 5 в. своё королевство в Северо-Западной Испании («Северное королевство»). Потомками свебов (в частности, семнонов) были, по-видимому, алеманы (швабы).

Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Алхимик
Оккультист
***

Карма: +47/-4
Офлайн Офлайн

Сообщений: 628


« Ответ #20: 06 Декабрь 2011, 22:21:49 »

Цитировать
Может быть, Карл Юнг прав, утверждая, что существует коллективная память народа – определённые психологические понятия переживают многие века.

Убежден, что это так.
Записан
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #21: 07 Декабрь 2011, 11:21:54 »

Часть 2.

Как и с бесчисленными аспектами Одина, каждый из которых имеет свой собственный набор признаков, Фрейя в мифологии изображается в самых различных обликах. По версии «Прорицание Вельвы» (Völuspá) она нерушима как стихия и сила, как золото и магия. В то время как мы перемещаемся через период средневековья в раннее современное время, она сливается с Фрау Холле, персонажем народных сказок. В «Золоте Рейна» (Rhinegold) Вагнера личность Фрейи иногда упоминается под именем Хольда; композитор соединил двух богинь в одну исключительно германского происхождения. Название богини Хольды происходит от готского слова «Hold» («благосклонность» или «изящество»). Она была богиней племени свебов и, согласно Якобу Гримму, была «доброй, благожелательной, милосердной богиней или леди».

Хольда пережила эпоху народных и волшебных сказок, и продолжала присутствовать в местных германских традициях 19-ого века как Фрау Хольда (Holda), Хульд (Hulde), Холле (Holle), Хулле (Hulle) и Холл (Holl). Она – доброжелательная личность, которая живет на небе и любезна с родом людей; только расстраивается, «когда замечает беспорядок в домашнем хозяйстве». Во время зим моего детства мой отец рассказывал мне, что по германской народной традиции, когда Фрау Холле мастерит свою кровать в небе, она перетряхивает свое одеяло и пушистые перья падают на землю в виде снега.

Более ранняя богиня Хольда, как Фрейя или германская богиня земли Нертус (Nerthus), ездит в повозке или фургоне. Проявляются более темные, вероятно более ранние аспекты её характера; она является столь же сложной и многогранной, как и другие боги скандинавского пантеона. Как и Один, она стремительно несется в составе Дикой Охоты – роль, которая выстраивается в линию с ролью Фрейи, как своего рода супер-валькирии. В исландских сагах 14-ого столетия Хольда появляется как пророчица или знахарка под именем Хульдр (Huldr) и упоминается как возлюбленная Одина и мать рожденных от него полубогинь Торгердр (Thorgerđr) и Ирпы (Irpa). Как мы увидим чуть позже, несколько разновидностей богинь женского рода – Фрейя, Хольда и некоторые другие – имеют точки пересечения через их связь с Одином. Все эти богини могут рассматриваться как аспекты большего, более всеобъемлющего женского божества.

Фрейя так же связана с другой богиней, Идунн («омолаживающая»). В скандинавских мифах Идунн как и Фрейю возжелали великаны. В норвежской поэме Haustlöng («длинноосенняя»), написанной на рубеже 10-ого столетия, Локи помогает великану Тьяцци похитить богиню и её волшебные яблоки. Боги сохраняют вечную молодость и мощь через силу этих яблок, и поэтому они быстро начинают чувствовать влияние возраста из-за их отсутствия. Они заставляют Локи использовать его уловки для пользы дела, так что он превращается в сокола (при помощи волшебного плаща Фрейи), пробирается в дом великана, превращает пленённую богиню в орех и переносит её обратно к богам. Идунн, как и Сиф, жена Тора, представляется богиней урожая и весны, которая продолжает существовать в мифологической совокупности в основном через единственную сказку. Как и Сиф, она, возможно, когда-то была более всеохватывающей богиней Земли, или, возможно, она была одним из аспектов Фрейи или другой, более сложной женской фигуры.

Наиболее важной фигурой, связанной с Фрейей, является Фригг, жена Одина и королева богов. Если мы переместимся во времени в достаточно далекое прошлое, то нам станет ясно, что Фрейя и Фригг изначально являлись одной и той же фигурой, но в какой-то момент разделились на обособленные личности. Для мифологической концепции божественности, в которой отдельные боги имеют разные, часто противоречивые аспекты, не составит сложности предположить, что с течением времени некоторые аспекты могли отделяться и превращаться в самостоятельных персонажей.

С учетом сказанного, Фрейя (в значении «женщина») и Фригг (в значении «леди»), несомненно, были первоначально идентичны. Как ранее упоминалось, Фрейя проливает золотые слёзы из-за пропажи своего мужа и сама путешествует по миру в его поисках. Его зовут Ód («неистовство») – несомненно, то же имя что и у Одина, которое переводится точно так же; оба имени происходят от германского «wüten» («неиствующий»). Имя изменилось: из-за смещения на Север отбросилось «W» и Водан превратился в Одина (Wodan – Odin); здесь окончание также было отброшено, чтобы получился Од (Ód). В немногих сохранившихся текстах, в которых упоминается фигура Ода, он путешествует по мирам как странник (wanderer) – очевидно, Странник (с большой «W») аспект самого Одина, сводящийся к характеру, наделенному только одной отличительной чертой.

Фрейя имеет особые отношения с Одином, которые становятся понятными, когда мы осознаем, что она также и Фригг, его жена. Одни посылает свои мысли в виде воронов, а Фрейя надевает плащ из перьев сокола, чтобы парить в небесах. Один сидит на Хлидскьяльве (Hliðskjálf) и посылает своих воронов в мир, как пророчицы сейда, о которых ранее упоминалось, совершают свои мистические предсказания, сидя на высоких местах; очевидно, что на основе шаманских практик существует связь между Одином и женскими образами. Примечательно, что зал Фрейи, располагающийся в божественном пространстве, носит название Сессрумнир (Sessrumnir) («комната для сидения»); это название может быть легко проассоциировано с высоким местом предсказательницы. Фрейя так же имеет связь с «ищущим мудрости» аспектом Одина. Подобно ему, она состязается в мудрости с мистическими личностями, как в эддической «Песни о Хюндле» (Hyndluljóð), в которой она устно препирается с великаншей и предсказательницей по имени Хюндла.

Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #22: 08 Декабрь 2011, 12:30:13 »

Часть 3.

Как и Один, Фрейя принимает мёртвых. В «Речах Гримнира» (Grímnismál) Один описывает Фолькванг (Fólkvang) («Людское поле»), чертог Фрейи в пределе богов. Само название её чертога относится к лишённым жизни, так как «людское поле» можно рассматривать как кеннинг «поля боя» («поле, где павшие лежат») или «кладбище» («место, где захоронены мёртвые»). В поэме говорится:

Фолькванг — девятый,
там Фрейя решает,
где сядут герои;
поровну воинов,
в битвах погибших,
с Одином делит. (пер. В. Тихомирова).

Действуя как валькирия, «та, что выбирает убитых», она помогает собирать тех, кто погиб в бою, и переносить их в Асгард, дом богов. Один приветствует погибших воинов, выбранных им для своего чертога, Вальгаллы («Зала Убитых»), и собирает их всех вместе, чтобы создать армию для решающей битвы во время Рагнарёка. Но нет никаких упоминаний о том, что Фрейя делает со своими мёртвыми.

Почему богиня любви так же и богиня смерти? Ответ может быть найден в её связи с золотом – богатством, которое должно быть выкопано из земли. Фрейя фундаментально связана с землёй, из которой вся жизнь выходит и в которую должна когда-нибудь вернуться. Современная популярная культура, характеризующая Фрейю как «богиню любви» чрезмерно упрощает её характер, пытаясь выстроить её в линию с римской Венерой. Скандинавский мифологический корпус даёт намного более сложную и детальную характеристику богини, область которой, кажется, - совокупность опыта жизни и смерти.

В более поздние периоды языческой эпохи Фрейя представала как олицетворение магических и сексуальных сторон женственности по германской концепции, анна Фригг были возложены аспекты супружества и материнства. Когда они объединяются в целое, то представляют собой концепцию, которая столь же богата и многогранна, как и у самого Одина – пара Всемать (Allmother) и Всеотца (Allfather). С приходом Христианства, эти два аспекта были ещё более преувеличены и еще глубже разделены учеными, которые записывали и систематизировали мифологию.

Положительные аспекты германской богини были переданы Деве Марии; она изображается в виде Божьей Матери, плачущей о своем сыне, так же, как Фрейя плачет из-за пропавшего мужа. Так же Мария исполняет роль Фригг, богини-матери, которая ходатайствует перед богом-отцом от имени просящего человечества; Фригг играет эту роль во многих сказках из мифов и саг.

В период средневековья аспекты характера, которые рассматривались как негативные, были перемещены из божественности вниз, в ведьм. Ясновидение и тайные знания стали нечестивыми, и мудрые женщины (знахарки) языческих времен стали отверженными ведьмами времен христианских. Социальная и духовная роль женщины, некогда поддерживаема в семье, теперь стала считаться запретной и нечестивой. Снорри, писавший во времена средневековой христианской Исландии, представляет версию Фрейи, находившейся на полпути между богиней и ведьмой, а её Земное Материнское плодородие (представленное кошками, которые тащат её фургон) изображается как своего рода сексуальная распущенность и развращённость.

Ясно, что приход Христианства внесло изменения в положение женщин в германском мире. В эпоху язычества женщины были духовными лидерами и играли одну из главных ролей в религиозной и политической жизни своей семьи и общины; часто религиозная/социальная семья/сообщество составляли одно и то же. То, что Хильда Эллис Дэвидсон (Hilda Ellis Davidson) пишет о друидах, может быть отнесено и к знахаркам: «Они поддерживали и сберегали религиозные учения, а также были связаны с предсказаниями и пророчествами. Они, несомненно, играли важную политическую роль, тем самым прокладывая путь к собственному запрету; но было трудно, во всяком случае в дохристианскую эру, разделять религиозную и светскую стороны жизни».

Термин «валькирия» буквально означает «тот, кто выбирает убитых». Кажется, это понятие выходит из ритуала и опускается до мифов, сказок и легенд. Первоначально валькирии были женщинами, которые проводили ритуальные жертвоприношения, используя узников. Они проходили среди взятых в плен и буквально «выбирали убитого» - тех, кого они впоследствии приносили в жертву.
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #23: 08 Декабрь 2011, 12:31:59 »

Часть 4.

В своей Географике (Geographica) , энциклопедии от 23 г.н.э, написанной на греческом языке, автор Роман Страбо (Roman Strabo) пишет о жрицах Кимбри (Cimbri) – германского племени, располагающегося на территории современной Дании. «Их жен», - пишет он, - «которые сопровождали их в походах, сопровождали жрицы, которые были провидицами; они были седыми, одетыми в белое, поверх были льняные плащи, крепившиеся пряжками, опоясаны были поясами из бронзы и босы; итак, с мечом в руках эти жрицы встречали в лагере взятых в плен и, перед тем как подвести их к медным сосудам, примерно двадцать амфор, короновали их венками; у них была высокая платформа, на которую поднималась жрица, а затем, склонившись над сосудом, перерезала горло каждого узника, которого туда поднимали; по крови, которая стекает в сосуды, другие жрицы читают пророчество, а третьи вскрывают тело и, рассматривая внутренности, произносят пророчества победы для своего народа; и во время сражения они будут бить по кожам, натянутым на плетеные корпуса их фургонов, и таким образом производить нереальный шум».

Существуют и последующие свидетельства существования этих духовных лидеров. Арабский автор Ибн Фадлан (Ibn Fadlan) описал похоронный обряд викинга, свидетелем которого он стал в 921 году н.э. на берегу Волги в России. Он пишет об «Ангеле Смерти», которая осуществляла руководство процессом, в том числе и убийством молодой девушки-рабыни, которая должна быть сожжена вместе с трупом. Самая опытная женщина «отвечает за всю церемонию, начиная с убранства покойного и заканчивая казнью рабыни». Она была «крепкой женщиной, с солидными формами и строгим выражение лица». Когда наступают последние минуты, «мужчины начинают бить по своим щитам деревянными палками, чтобы заглушить крики рабыни, для того, чтобы другие рабыни не испугались и не отказались умирать вместе со своими хозяевами». Этот шумовой эффект – эхо жриц кимбри почти тысячелетней давности. Вызывающий ужас ритуал достигает своей кульминации, когда мужчины, вовлеченные в церемонию «заставили рабыню лечь слева от её мертвого хозяина. Двое держали её за руки, двое – за ноги, а Ангел Смерти ранил её шею петлей, заканчивающейся узлами на обоих концах, которые она передала в руки двум мужчинам, чтобы они затягивали петлю. Потом она выдвинулась вперёд, держа в руках кинжал с широким лезвием, который она неоднократно погружала между ребёр девочки, в то время как мужчины душили её, до тех пор, пока девочка не умерла». Роль германской жрицы либо менялась с течением времени, становясь разнообразной у разных племен, либо имела сложную структуру, которая включала в себя как пророчества с высокого места, так и руководящую роль в ритуальных жертвоприношениях. Ибн Фадлан работал с переводчиком, и кажется очевидным что его «ангел смерти» является тем же самым, что и скандинавский «тот, кто выбирает убитого».

В 1014 году англосаксонский епископ по имени Вульфстан (Wulfstan ) опубликовал свою «Sermo Lupi ad Anglos» («Проповедь Волка для Англичан»). В соответствии с многовековой традицией, которая продолжается и по сей день, он возлагал вину за огромные беды (в данном случае – тридцать лет набегов викингов) на отсутствующие в его стане моральные устои. Он составляет список самых страшных типов грешников, которые его окружают, включая «wiccan» и «wælcyrian» - ведьм и валькирий. Это не мистический список демонов, а список людей, в который включены убийцы и грабители. Очевидно, что в это более позднее время знахарки и провидицы все ещё проявляли активность.

Эти женщины, по понятным причинам, были кровожадными и вселяющими ужас. Понятно, что вокруг них будут расти сказки, рассказывающиеся шёпотом, особенно, учитывая идею германского сообщества о том, что женщины изначально обладают таинственными силами. Это положило начало мифологическому понятию о валькирии как о волшебной деве, которая летает над полем битвы, выбирает убитых - в мистическом смысле, помечая определённых воинов для смерти на поле боя. Земная женщина, выбирающая тех, кто должен быть принесён в жертву, выделяется из небесной девы-воительницы, которая волшебными метками отмечает тех, кто умрет на поле боя. Материальное проявление первоначальных человеческих внешних очертаний – носящая плащ, пояс из бронзы и меч – является повторением мифологического набора признаков, свойственных богиням-воительницам. Фрейя в своем соколином плаще может рассматриваться как супер-валькирия в контексте основной версии воинствующей богини, едущей верхом, в более поздней мифологии.

p.s. здесь и во всех остальных статьях и переводах - подборка иллюстраций доктора Карла
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #24: 11 Декабрь 2011, 17:17:43 »

Часть 5.

Локи и его чудовищное потомство настолько же сложны, как Фрейя и валькирии. В зависимости от рассматриваемого источника, Локи может быть другом для богов или смертельным врагом, озорным трикстером или могущественным воином при тщедушном попутчике, или гигантской мстительной силой. Многие из рассказов, в которых повествуется о Локи, появляются только в очень поздних источниках и могут быть выдумкой сказителей тех времен, когда старая вера ослабевала или уже исчезала.

Якоб Гримм, в своем трактате «Тевтонская мифология» от 1835 года, приводит замысловатый аргумент в пользу того, что суббота названа по имени Локи. В то время как другие дни имеют очевидный перевод римских дней в их германский языческий эквивалент, суббота не соответствует паттерну. Все остальные дни недели названы именами богов или богинь скандинавского пантеона: воскресенье – Соль (Sunday/Sol), понедельник – Мани (Monday/Mani), вторник – Тюр (Tuesday/Tyr), среда – Один (Wednesday/Odin), четверг – Тор (Thursday/Thor), пятница – Фрейя (Friday/Freya). Гримм утверждает, что суббота не несет в себе имя римского Сатурна, а названа в честь Sæter («insidiator» или «строящий козни») – имя, которое он связывает с Локи и подкрепляет версию англосаксонскими и древнескандинавскими источниками. Тем не менее, нет никакого исторического свидетельства о культе Локи или что ему когда-либо покланялись как богу. Вместо этого есть несколько противоречивых образов скользкой фигуры.

Локи является самым известным обликом Трикстера – бог, который всё время навлекает на себя беды, его выходки приводят к чрезвычайным ошибкам, вынуждая других богов улаживать результаты его скандальных выходок, а благополучное окончание становится чем-то вроде побочного продукта его махинаций. Одна из наиболее интригующих этимологий его имени – ассоциация со словом шведского диалекта Locke («паук»), которая помещает Локи в мировой континуум Богов-Трикстеров в форме животных. В 1933 году французский филолог Жожр Дюмезил (Georges Dumézil) утверждал, что характеристика Локи как господина воров, является невероятно древней и может быть прослежена как одна из основополагающих концепций индоевропейской мифологии. Действительно, центральными темами многих рассказах о Локи становятся его способность к трансформации в животные формы и его кражи у богов. Для того чтобы украсть золотое ожерелье Фрейи, он превращается в блоху. Когда Хеймдалль, страж богов, противостоит ему, пытаясь загнать обратно, оба бога сражаются в образе тюленей. Мы уже видели, как Локи вынуждено помогал великану Тьяцци похитить Идунн и её золотые молодильные яблоки и как он сам превращался в сокола (при помощи волшебного плаща Фрейи), а богиню превращал в орех, чтобы доставить её в безопасное место.

Сочетание способности к трансформации и врожденной вороватости сопутствует идее, что в конечном счете проказы Локи приводят к выгоде богов и людей. Наиболее яркий пример этого попадется в одной из частей Эдды - «Языке поэзии» (Skáldskaparmál). После того, как Локи в шутку отрезал волосы у богини Сиф, Тор угрожает ему тяжкими телесными повреждениями, если он не сможет убедить дварфов сделать для неё новые волосы. Так или иначе, Локи убеждает пару дварфов не только сплести золотые волосы, но и смастерить корабль Скидбладнир (Skíðblaðnir) и меч Гунгнир (Gungnir) («раскачивающийся»). Магическим образом волосы прикрепляются к голове Сиф и начинают расти. В «Саге об Инглингах» Снорри пишет, что корабль, доставшийся Фрейю, «достаточно велик, чтобы взять на борт всё воинство Асов, и поймать попутный ветер, как только парус будет поднят, куда бы он ни пошёл. Он построен настолько умело, что когда не находится в море, его можно сложить как тряпицу и убрать в карман». В эддической поэме «Речи Сигрдривы» (Sigrdrífumál) валькирия говорит Сигурду, что на копье вырезаны мистические руны. По словам Снорри, оно имеет магическую силу, которая «никогда не перестанет пронзать» и будет использоваться Одином во время последней битвы с чудовищным волком Фенриром, которая случится в Рагнарёк.

Затем Локи пошёл к другой паре дварфов и поспорил с ними, поставив на кон свою голову (достаточно распространенная ставка в мифологии), что они не смогут сделать три вещи столь же прекрасные, как три сокровища, которые сделала первая пара. Для того чтобы получить преимущество в пари, Локи превращается в муху и постоянно кусает дварфа, пока тот подготавливает кузнечные меха. Несмотря на его вмешательство, дварфы создают вепря Гуллинбурсти (Gullinbursti) («золотощетинный»), кольцо Драупнир (Draupnir) («капающий») и молот Мьёльнир (Mjolnir) («мучитель» или «дробящий»). По рассказам Снорри, вепрь «может бежать по водам и воздуху, ночью и днем, быстрее любого коня, и в темноте ночи, и в самой Стране Тьмы будет ему светло: так светится у него щетина». Кольцо, которое по некоторым размышлениям браслет, а не перстень, в каждую девятую ночь «накапывало» восемь колец, равных себе по размеру. Молот – могущественный молот Тора, наделённый магической силой никогда не пролетать мимо цели, всегда, после броска, возвращается в руки Громовержца, и может уменьшаться «до столь малого размера, что может быть спрятан под рубахой». Из-за вмешательства Локи в процесс ковки, ручка молота оказалась чуть коротковатой.

Триумвират, состоящий их Одина, Тора и Фрейя, посчитал, что молот – величайшее сокровище из всех, поскольку он будет их защитником в битве с инеистыми великанами и постановили, что дварфы выиграли пари. Естественно, Локи совсем не готов остаться без головы, и, используя свои магические сандалии, спасается бегством сквозь небо и море. По просьбе дварфов, Тор (неизменно следящий за правовым исполнением договоренностей) ловит убегающего Трикстера и возвращает его обратно. Когда дварфы пытаются отрезать Локи голову, он говорит им, что они могут взять только голову, не повредив при этом шею. В отчаянии из-за письменного пункта в договоре о «снятии головы», один из дварфов прокалывает губы Локи шилом и зашивает его рот. Обнаруженная в Дании резьба по камню эпохи викингов иногда считается изображением Локи из-за того, что на губах фигуры имеются стежки.

Злоключения Локи так же приносят выгоду человечеству. После того, как его действия привели к смерти бога Бальдра, Локи раз и навсегда был изгнан из компании богов. Скрываясь от гнева Асов, он проводит свои дни в виде лосося, плавая по дну реки. Пытаясь выяснить, чем могли бы воспользоваться боги, чтобы поймать его, он плел сеть, но завидев приближающееся воинство, кинул сеть в огонь. Квасир (Kvasir), мудрый Ван, видит пепел, оставшийся от сети, и понимает, что Локи делал. Боги связали свою собственную сеть и стали закидывать её в реку, решая использовать её таким образом, чтобы Локи не смог спрятаться в камнях на дне реки. Когда Локи пытается перепрыгнуть через сеть, Тор хватает его за хвост, чтобы он не ускользнул. Конечным результатом является то, что Локи, несмотря на свой анти героический характер, – что Хильда Эллис Дэвидсон называет «культурный герой, обеспечивающий выгоду для человечества» - в этом случае «изобретает» рыболовную сеть и идею драгирования речного дна. Он также предоставляет смешную Просто-Так Историю: после того, как Тор ловит рукой извивающуюся рыбу, Снорри заключает «именно по этой причине лосось сужается к хвосту».
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #25: 11 Декабрь 2011, 17:19:54 »

Часть 6.

В конце концов, тёмная сторона Локи подтверждает, что он более теснее связан с великанами, чем с богами. Он и отец и мать выводка сверхъестественных существ; трое из его детей оказались проклятием богов, хотя один – мистический конь Слейпнир – становится конем Одина. От совокупления со злобной великаншей Ангрбодой (Angrboda)(«вредприносящей») у Локи в потомстве три величайших монстра скандинавской мифологии: Фенрир, Йормунганд и Хель.

Фенрир («обитатель болот») – громадный и ужасный волк. Когда щенок стал подрастать, боги поняли, что он достигнет невероятных размеров и начнет им угрожать. Они пытаются его связать, но он дважды рвет цепи, которыми его связывали. В конце концов, они преподносят ему оковы, выкованные волшебником-дварфом, и бросают ему вызов, чтобы он попробовал их разорвать. Он соглашается и позволяет им надеть на себя эти оковы, поскольку один из богов кладет ему в пасть свою руку в качестве страховки. Тюр смело предлагает ему свою руку, которую волк откусит, когда поймет, что оковы невозможно разрушить. Снорри, как ни в чем не бывало, пишет «когда волк брыкался, оковы становились более прочными, и чем сильнее он вырывался, тем крепче становились путы. Все смеялись, кроме Тюра. Он потерял руку». Волк остаётся связанным, с мечом в пасти, стоящим вертикально, до тех пор, пока не наступит финальная битва Рагнарёка, в которой он освободится и убьет Одина.

Тюр, в том виде, в каком он существует в скандинавском мифологическом корпусе, является загадочной фигурой, главным образом известной по этому столкновению с волком. Как и все другие боги, он, будучи инвалидом, будет принимать участие в финальной битве с великанами и чудовищами. У него есть только одна рука, у Одина – только один глаз, Фрей отдал свой меч и должен сражаться, имея лишь рога, у Тора есть молот, но его рукоять коротка. Как полагают, Тюр является уменьшенной версией небесного бога раннего германского периода, чьё имя было преобразовано как Тиваз (Tîwaz). Этот бог, возможно, когда-то был основным богом некоторых племён, поскольку его имя означает «бог» и связано с греческим Зевсом и латинским Деусом (deus – бог, божество).

Йормунганд («могущественный посох») является Змеем Мидгарда – гигантским змеем, который лежит на дне океанов и опоясывает землю. Согласно мифологии, у него было несколько схваток с Тором; он считается заклятым врагом Бога Грома. В Рагнарек его последняя битва с Тором закончится смертью обоих. Локи как отец и Волка и Змея, в буквальном смысле является «отцом зла» - его дети убивают двух наиболее могущественных богов скандинавской мифологии.

Хель – богиня, которая правит подземным миром мертвых, известным как Нифльхейм («дом туманов»). В то время как Один и Фрейя делят павших в бою воинов, а Тор получает в собственность простых людей, Нель получает тех, кто умирает от старости и болезней. Как известно, старые викинги в последние минуты своей жизни наносили себе отметины наконечником копья в попытках избежать «соломенной смерти» - бесславный конец, лежа на соломенном матрасе, а не в пылу битвы. Снорри описывает Хель «Она наполовину чёрная, наполовину цвета тела и поэтому её легко опознать; она довольно печальна и имеет мрачный вид». Как и её чудовищные сибсы, Хель способствует уничтожению богов, лишив их Бальдра, светлого и прекрасного бога.

В нескольких эддических поэмах затрагивается история Бальдра. Сказка начинается со сновидения Бальдра о собственной кончине. Обеспокоенная Фрейя, его мать, берёт клятву со всего сущего, что никто не будет причинять ему вред – ни огонь, ни вода, ни камень, ни металл, ни животные, ни птицы, ни болезни, ни яды, ни змеи, ни деревья. Другие боги развлекают себя тем, что играючи бросают в Бальдра камни и оружие, которые не приносят никакого вреда светлому богу. Неизменно ревнивый Локи принимает женский облик (он неоднократно был замечен в изменении пола) и узнаёт у Фригг, что единственной вещью, способной причинить вред Бальдру, является омела, которую богиня посчитала слишком безвредной и незначительной, чтобы с ней возиться. Локи вручает дротики из омелы богу Хёду (Höðr), который не участвовал в играх из-за слепоты. Хёд («воин») является ещё одним персонажем, который, как полагают, происходит от более древнего бога, в этом случае – от бога войны; как слепой бог он олицетворяет произвольную природу благоприятного исхода сражения. Подстрекательства Локи приводят к тому, что слепой бог бросает дротик, который мгновенно убивает Бальдра.

Один посылает Хёрмуда (Hermóð) («воинский дух»), который является то ли его сыном, то ли слугой, вниз, к Хель, чтобы вернуть Бальдра в мир живых. Богиня мёртвых соглашается, но при условии, что всё живое будет его оплакивать. Все так и поступают, кроме одной подлой великанши, в которую, как подозревают, превратился Локи. Боги навсегда теряют Бальдра и Снорри пишет «Один наиболее тяжело воспринял потерю Бальдра, поскольку лучше всех понимал насколько велики потерями и лишениями обернётся для Асов смерть Бальдра». Как правило, это следует понимать, что смерть Бальдра сигнализирует начало Рагнарёка, но более глубокий смысл в том, что смерть Бальдра сыграет против богов во время решающей битвы: они не только лишены некоторых частей тела и оружия, но и своего светлого союзника, Бога Света, который мог бы сражаться с силами тьмы.

Так же Бальдр может рассматриваться как бог солнца или лета. Когда он спускается, как делает солнце в ночное время или лето переходит в зиму, мир «плачет» - роса и иней видны повсюду – а его светимость и теплота любимы всеми. В «Прорицание вельвы» пророчица описывает рождение нового мира после разрушительного Рагнарёка:

Заколосятся
хлеба без посева,
зло станет благом,
Бальдр вернется,
жить будет с Хёдом
у Хрофта в чертогах,
в жилище богов (пер. В.Тихомирова)

В новой эре, свободной от великанов и чудовищ, убийц и жертвоприношений, все будут жить в мире и гармонии, простив обиды.

После смерти Бальдра и его заключении в Хель, Локи спасается бегством, но, в конце концов, оказывается схваченным. К этому моменту игривый Трикстер исчез, и Локи раскрывается как великий и заклятый враг богов. Асы убивают его сына, рождённого от богини Сигюн («победоносная подруга»), и используют кишки ребенка, чтобы привязать Локи к трем каменным плитам, а над ним вешают змею, чей яд капает на лицо бога. Преданная жена Локи держит миску, в которую стекает яд, но всякий раз, когда она поворачивается в сторону, чтобы избавиться от содержимого миски, яд капает на его лицо и его корчи являются причиной землетрясений – последний финал Просто-Так Истории о боге, который теперь связан со скалами и землёй, как простейший великан.

Связанный Фенрир вырывается на свободу во времена Рагнарёка, то же произойдет со связанным Локи. Согласно «Прорицанию вельвы», Локи будет управлять мистическим Нагльфаром (Naglfar)(«корабль мертвецов»), который привезет всех врагов богов на финальную битву. Снорри описывает, как на земле начнутся наводнения из-за метаний и неистовства Змея Мидгарда и Нагльфар поплывет по воде. Пророчица из «Предсказания вельвы» говорит, что корабль прибудет с Востока и его пассажиры будут «людьми Муспельхейма». Муспельхейм является огненной земле в скандинавском мифе о творении, но само название происходит от старого высоко-немецкого «muspilli» («Судный День») – название, которое в этом мифологическом моменте, наконец обретает смысл. «Люди Муспельхейма» - великаны, которые неминуемо прибудут биться с богами, чтобы положить конец всему сущему. Возглавляя чудовищные силы, Локи утрачивает все свои божественные аспекты и всецело сливается с великанами.
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #26: 13 Декабрь 2011, 14:10:52 »

Часть 1.

8 июня 793 года Викинги совершили налёт и разграбили монастырь на Линдисфарне (Lindisfarne), небольшом острове у северо-восточного побережья Англии. В средневековой Англосаксонской Хронике говорится, что «нападение язычников, сопровождавшееся грабежом и резнёй, сильно разрушило церковь Божию в Линдисфарне». Вскоре после набега нортумберлендский учёный известный как Алкуин (Alcuin или Флакк Альбин (Flaccus Albinus)) писал «Никогда прежде в Британии не было такого ужаса, как тот, что мы испытываем сейчас, пострадав от рук язычников». Захватчики «осквернили храм Божий, пролив кровь святых вокруг алтаря, разрушили дом нашей надежды, растоптав мощи святых в храме Господа».

Вот в таком драматическом образе Викинги предстали перед миром. Само их прибытие тут же было мифологизировано. Англосаксонская Хроника сообщает, что «в этом году были гигантские вспышки молний и огненные драконы в воздухе, а немного позже этого случился набег язычников, разрушивших церковь Бога на Линдисфарне». Алкуин думал, что Скандинавы являются признаком надвигающегося Апокалипсиса и упомянул Иеремию 1:14 «От севера откроется бедствие на всех обитателей сей земли». В 1014 году, после 30 лет вторжений Викингов, англосаксонский епископ Вульфстан (Wulfstan) рассматривал казалось бы бесконечные вторжения как наказания христианского Бога за греховности его английских соотечественников.

Набеги Викингов продолжались более 250 лет. По всей северной Европе христиане молились «Избавь нас от гнева Норманнов, Господи» («A furore Normannorum libera nos, Domine»). Однако это не было священной войной между христианами и язычниками. В начале 12 века английский монах Симеон Даремский (Simeon of Durham) описал нападение на Линдисфарн и рассказал, что Викинги «пришли в церковь на острове Линдисфарн, разгромили всё, что можно было, и разграбили, топтали грязными ногами святые места, выкопали алтари и захватили все сокровища святой церкви. Некоторых братьев они убили; некоторых пленили и увезли с собой; многих гнали гуртом, раздев наголо и обсыпая ругательствами; а некоторых утопили в море». Наряду с тем, что нападение, несомненно, было варварским и неистовым, мотивация его ясна – поиски богатства и сокровищ: и то и другое в изобилии имелось у христианской церкви. Про утопление священников более полно будет написано ниже. Свирепость нападения на остров Линдисфарн и последующие набеги больше свидетельствуют о неистовой эпохе, частью которой они являлись, чем о религиозном жаре.

По всему полушарию безжалостность была нормой жизни. После неудавшегося набега на Мавританскую Сивилью (Moorish Seville) Эмир Абд аль-Рахман (Abd al-Rahman) увешал все городские деревья телами Викингов и 200 голов отправил Эмиру Танжера. В 1014 году император Византии Василий II ослепил 14 000 булгар, пленённых им во время сражения. На самом деле, не всех ослепили: каждому сотому человеку оставили один глаз, чтобы он мог отвести 99 пленённых человек обратно, к их поверженному вождю. Жестокость Викингов была симптомом, а не причиной безжалостной эпохи.

В эти безжалостные времена христианство начало утверждаться на Севере. Существовало много способов, при помощи которых различные северные социальные группы обращались в новую веру. Разумное обсуждение, демонстрация чудес, прямой подкуп, демонстрация силы – всё шло вход, чтобы распространить христианскую религию среди германского общества.

Иногда, было обычное мирное обсуждение, которое приводило к переходу в новую веру. Согласно доктору Кристиану Эльдьяурну (Kristján Eldjárn), историку и бывшему президенту Исландии, преобразование в его стране было мирным и прозаическим делом: «Когда в 1000 году Альтинг принял христианство как официальную религию, язычник Торгеир из Ljosavatn (прим. – Торгеир Торкелссон (Thorgeir Thorkelsson)был спикером Альтинга 17 лет с 985 по 1001гг, а Ljosavatn - это не только озеро, но резиденция языческого вождя) объявил, что все должны быть крещены. И все были крещены. И не было никаких кровопролитий, никаких гонений. И посей день исландцы верны демократическим процедурам».

В 625 году нортумберлендский король Эдвин попросил членов своего суда высказать мнение о предложении, что их королевство должно быть обращено в христианство. Как говорят, один из них сравнил жизнь человека с воробьём, пролетавшим через королевский зал зимним днём: «На короткое время он защищён от зимней непогоды, но через малый промежуток он исчезнет из поля зрения обратно, в темноту зимы, из которой он и появился». Жизнь – краткий промежуток света между вековечной пустой до рождения и после смерти. «В том, что происходило до, и в том, что происходит после», - продолжал он, - «мы совершенно невежественны. Поэтому, если эта новая религия может дать нам большую определенность, она по справедливости заслуживает того, что мы будем ей следовать». Того факта, что христианство определённо обещало вечную жизнь для праведников было достаточно, чтобы эти люди отказались от веры своих предков, которые не смогли дать такого красивого и четкого видения загробной жизни. Напротив, одна из многих языческих земель мёртвых была известна как Нифльхейм («дом туманов»), название, которое подчёркивает саму туманность того, что лежит по ту сторону смерти.

Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #27: 14 Декабрь 2011, 21:22:37 »

Часть 2.

Для христианских миссионеров, путешествующих по Северу, демонстрация чудес являлась прекрасным рекламным инструментом. Средневековый германский хронист Адам Бременский (Adam of Bremen) писал о больших успехах в Дании миссионера по имени Поппо (Poppo). Для того чтоб символ Божественной силы произвёл впечатление на местных язычников, он держал в руке раскаленное железо без каких-либо видимых последствий для себя. Он пошёл за «чудом», одевшись в вощеную тунику, и, встав посреди толпы, приказал «поджечь себя во имя Господа». Одежда сгорела и превратилась в пепел, а улыбающийся миссионер приписал свою невредимость Силам Небесным. По словам Адама Бременского, из-за этих двух поступков «многие тысячи уверовали через него».

Другие были заманены в новую веру через личную выгоду, которую приносило богатство и власть. В 911 году король Карл Простой приобрел мир в своем франкском королевстве, дав объявленному вне закона норманну Хрольфу Ходоку (Gangr Hrolf) герцогство всей Нейстрии (Neustria), которую в тот момент удерживали его воины Викинги. Соглашение состояло из двух условий: Хрольф защищает эти земли от других северных захватчиков и переходит в христианство. Хрольф принял условия: в 912 году стал герцогом короля Карла и подвергся обряду крещения так же, как огромное число его сторонников. Многие из них были так переполнены энтузиазмом, что крестились по двадцать раз. Для церемонии новообращённым давались белые одежды, и Викинги заполнили свои сундуки для одежды новыми нарядами; повод для повторного крещения был не столько духовным, сколько буквально материальным.

Сам Хрольф жил двойной религиозной жизнью. Он совершил большие пожертвования, чтобы на его похоронах в различных церквях были отслужены мессы, но, в тоже время, приказал принести в жертву 100 рабов. Это было отголоском, в уменьшаемом и ослабевающем размере, церкви 7-ого столетия, принадлежащей королю Восточной Англии, Редвальду (Redwald). У него был большой алтарь для жертвоприношений Христу, и меньший – для языческих богов. Новообращённым, кажется, нравилось страховать их ставки.

Многие скандинавские новообращённые рассматривали Христа как сильного нового бога, находящегося бок о бок со старыми богами. В Исландии Хельги Худощавый (Helgi the Lean) «уверовал в Христа, но всё же давал обеты Тору во время морских путешествий и при тяжёлых обстоятельствах, и во всём том, что имело для него действительно важное значение». Морские поездки оказались особо опасными для священников, которые, как считалось, не приносят удачи мореходам. При первых признаках портящейся погоды моряки Викинги не задумываясь выбрасывали их за борт. Возможно, Викинги, совершившие налёт на остров Линдисфарн в 793 году, загнали священников в море в качестве страховки, которая должна была обеспечить хорошую погоду для обратного рейса.

Когда другие способы оказывались бессильны, обращение в христианство проводилось с применением силы и через угрозы насилия. На реке Эллер (Eller) в Вердене (Werden) в 782 году франкский император Шарлемань (Charlemagne) (прим. – он же Карл I Великий) обезглавил 4 500 захваченных в плен саксов за то, что они отказались принимать христианство. В течение трех лет вожди мятежных саксов добровольно прошли обряд крещения. Были ли мотивы Шарлемаля по-настоящему религиозными или это была чистая политика – сложно сказать, но массовое обезглавливание последовало вслед за массовой резнёй, в которой саксы положили огромное количество императорского войска.

В 980 году в Киеве Владимир пришёл к власти и по политическим соображениям решил перевести свой народ, в значительной степени состоящий из скандинавов, в монотеистическую веру. Он отправил послов в иностранные государства, чтобы те собрали информацию об иудаизме, исламе, католицизме и православии. Он выбрал православие и поручил своим солдатам низвергнуть статую Тора, разбить её и сбросить в реку Днепр. Затем он заставил людей войти в воду для проведения массового крещения. Святой Колумбан пытался точно также топить идолов, но был изгнан германским племенем алеманнов из-за того, что сбросил статуи трёх языческих богов в озеро, известное как Боденское (Bodensee - «озеро Одина»).

Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #28: 16 Декабрь 2011, 11:54:57 »

Часть 3.

Только спустя сорок лет после набега Викингов на остров Линдисфарн, в 831 году франкский император Людовик Благочестивый (Louis the Pious или Луи Набожный) заявил Гамбург «метрополией над всеми варварскими племенами, датчанами, шведами, а также славянами и другими народами, проживающими вокруг». Папа ратифицировал эту прокламацию, и епископы Гамбурга послали на север плотный поток миссионеров. Многие были англичанами, и многие снискали мучений больше чем новообращений.

Адама Бременский сообщает, что английский епископ Уолфред (Wolfred), после того как некоторое время проповедовал в Германии, «прибыл в Швецию и бесстрашно проповедовал Слово Божие». В 1028 году «он предал анафеме наиболее распространённого идола под именем Тор, который стоял в местах языческих Тингов, и тотчас схватил боевой топор и разбил статую на куски. В тот же миг его пронзили тысячи ран за подобную дерзость». И хотя Уолфред заработал лишь мучения из-за своих нападок на образ Тора, другой английский миссионер подобными действиями добился значительных успехов.

Винфрид, англосаксонский монах, более известный как Святой Бонифаций, был рьяным миссионером, который стремился обратить в новую веру языческие германские континентальные племена. В 742 году он возглавил синод в Lestines, который разработал отречение, по которому германские язычники должны были отказаться от своей старой веры и обратиться в христианство. По задумке создателей системы верований, новообращённым было приказано отречься от «Тора, Водена, Сакснота» («Thunaer ende Woden ende Saxnote») (прим. Thunaer - древнесаксонское Þunær – имя Тора; Woden – прагерманское имя Одина; Saxnote – древнесаксонское Seaxnēat - мифический основатель саксов). Его самое известное и яркое деяние – срубание «дуба Тора» («Donnereiche») в Гессене. Местные жители считали дерево священным для Тора, и когда Бог Грома не покарал монаха ударом молнии, оставив его безнаказанным, они обратились в христианство. Уолфред за свою дерзость был убит, а Бонифацию позволили использовать древесину священного дерева для строительства часовни Святого Петра.

Норвежец Олаф Харальдссон (Olaf Haraldsson), известный как Олаф Толстый, а позднее как Святой Олаф, принял новую веру во Франции, после прославленной карьеры языческого Викинга; он руководил разрушением Лондонского Моста в 1010 году (что увековечено в «London Bridge is Falling Down»). Вернувшись в Норвегию как христианин, в 1016 году он стал королём и в последствие был ревностным евангелистом новой веры. Он калечил непокорных язычников и дотла сжигал дома тех, кто противился принятию новой веры.

В «Круге земном» (Heimskringla) Снорри Стурлусон ведёт хронику жизней ранних норвежских королей и в неё содержится рассказ об уничтожении Олафом языческого идола, которым обычно считается статуя Тора. План Олафа и выбор времени нападения на идола были безупречны. Накануне вечером, перед тем, как обратиться к своим землякам-язычникам на Тинге, он отправил своих людей сверлить дыры в днищах кораблей ничего не подозревающих бондов и угнать со стойбищ всех их лошадей. Придя на Тинг, Олаф стал лицом к лицу с идолом и сказал, что низложит языческого бога. Он заявил, что христианский Бог уничтожит молчаливого и неподвижного Тора: «Вы запугиваете нас своим богом, который глух и слеп и не может спасти ни себя, ни других, и даже не может сдвинуться с места, если его не понесут; но теперь, я надеюсь, он очень скоро встретит свою судьбу: обратите свой взор на восток - идет наш бог во всем своем блеске».

Когда толпа поворачивает головы к солнцу, человек Олафа по имени Кольбейн Сильный (Kolbein Sterke) разбивает статую своей булавой «так, что идол разлетелся на куски и из него побежали мыши величиной с котят, ящерицы и змеи». Испуганные язычники, которые подумали, что их бог был действительно разрушен богом Олафа, побежали к своим кораблям, которые быстро затонули. Ещё более испуганные, они были призваны обратно Олафом, который объявил, что они должны принять нового бога или сразиться с ним и его людьми. После того, как он объяснил, что подношениями кормились животные, обитавшие в статуе, а золото и драгоценности, которые украшали статую, можно поделить между собой, соглашение было заключено. Оправдание, подкуп, чудо, сила – Олаф использовал любой доступный способ, чтобы обратить своих людей.

Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Guenhwyvar
Модератор
Шаман
*****

Карма: +879/-0
Офлайн Офлайн

Сообщений: 1651



« Ответ #29: 18 Декабрь 2011, 19:50:12 »

Часть 4.

Для новообращённых существовало много преемственностей между старой и новой верой. Многие языческие боги с их отличительными чертами, приключениями и праздниками были перемещены с аналогичными свойствами в христианскую мифологию и ритуальную жизнь. Этот глубинный психологический метод облегчил переходный период преобразований. Вместо того чтобы бороться с верностью новообращённых к старым торжествам, религиозные и гражданские лидеры просто изменили смысл, с которым ассоциировались торжества и переориентировали праздники на христианское мировоззрение.

Наиболее яркий пример такого присвоения – празднование Зимнего Солнцестояния, который был переписан в празднование Рождества Христова. Эльфы мира природы и богини земли женского рода, известные как Landdísir, трансформировались в святых, а духи-защитники семьи, называемые Фюльгья (Fylgja) и Хаминья (Hamingja), стали ангелами-хранителями.

Смерть Бальдра и последующее воскрешение нашли своё отражение в жертве Христа в Страстную Пятницу и его возвращение к жизни в Пасхальное Воскресенье. Сам праздник Пасхи назван в честь германской богини Эостры (Eostra), о которой упоминает нортумберлендский монах, известный как преподобный Беде (Venerable Bede). В «Об исчислении времени» («De Temporum Ratione») он пишет, что месяц апрель был известен язычникам как Esturmonath и был назван в честь богини Эостры. В частности, он утверждает, что христианские обряды празднования Воскресения Христова заменили весенние празднования в честь германской богини: «Теперь они называют Пасхальный период её именем, радуясь новому обряду с проверенным временем названием и старыми ритуалами». Есть письменные отчёты, датируемые девятым веком, в которых говорится, что континентальные германцы знали апрель как Ôstarmânoth – названный по имени Остары, германской версии богини плодородия.

Некоторые аспекты Одина были переданы Христу. Скандинавский бог висел на Мировом Древе, пронзённый копьём, принеся себя в жертву, чтобы получить мистические знания. Христос висел на кресте, и, принеся себя в жертву, так же был пронзён копьём, чтобы он смог вознестись и занять своё место в христианском пантеоне. Идеи о благочестивом творении и возможном конце света характерны для обеих мифологий; многие моменты в обеих поразительно похожи.

Чтобы соответствовать скандинавской психологии, Христос был представлен как воин. С середины 10-ого века англосаксонский Госфордский Крест (Gosforth Cross), на котором изображены Тор и Видар (Vídar), сражающиеся со Змеем Мидгарда и Волком Фенриром соответственно, соседствует с изображением Распятия. Главная мысль послания – новый бог борется с грехом так же, как старые боги боролись с чудовищами. Крест Ruthwell (Ruthwell Cross), датируемый началом 8-ого века, (так же англосаксонский), содержит отрывки из поэмы «Видение Креста» («The Dream of the Rood») в которой Христос описан как воин, который подготавливает себя и добровольно восходит на крест, героически принося себя в жертву в битве с силами зла.

Но так же существовало многое, что было непохоже и незнакомо обращённым в новую веру. Старая вера не имела никакой централизованной религиозной власти, никакой официальной доктрины, никаких требований при обращении в веру. В значительной степени вера была сосредоточена вокруг личного переживания, в котором можно было выбрать конкретное божество, с которым он или она будут иметь особые отношения. Несмотря на это, человек продолжал принимать участие в групповых обрядах сообщества и признавал богов её или его соседей. «Ревностный Бог» христиан являлся новым мифологическим типом для скандинавов; согласно Хильде Эллис Дэвидсон: «Это, должно быть, и в самом деле было одним из самых трудных уроков для новообращённых христиан, и, пока они учатся целеустремлённости, есть риск того, что у них поубавится свойственной им терпимости». Она так же пишет: «мы сравнительно мало знаем об этой революции в мышлении и организации, с её обращением к центральной власти и отказом мириться с другими формами веры, так как, по большей части, именно христиане оставили нам записи».

Языческие храмы поддерживались правителями или отдельными семьями. Местный король наблюдал за большими храмами и действиями своих священников. Семейный храм возводился главой семьи, а затем поддерживался его потомками, которые выступали в качестве жрецов. Когда общество обратилось в христианство, эта жреческая каста приняла на себя духовное лидерство и от королей и от глав семей. Женщины-пророчицы, которые играли важную роль в германской религиозной и политической жизни, были сняты с их привилегированных положений и заменены христианскими мужчинами-священниками.

Часть 5.

Для многих отказ от старых обычаев был действительно слишком трудным и слишком постыдным. В 7-ом веке, как сообщает преподобный Беде, простые люди, населяющие Нортумбри, сетовали на действия христианских монахов: «Они забрали древние обряды и обычаи, и никто не знает, как будут служиться новые». В то время как новая вера давала уверенность в отношении загробной жизни, временами было не ясно, как должна была быть прожита жизнь до смерти.

В начале 8-ого века победоносный франкский вождь Карл Мартелл (Charles Martell) («Карл Молот») послал к фризскому королю Радбоду (Rathod) монаха, который в будущем станет известен как Святой Вульфрам (Wolfram) ) для того, чтобы Радбод принял крещение. В конце концов, Радбода уговорили пройти церемонию, но, войдя одной ногой в воду, он остановился и спросил, попали ли его умершие предки в христианский рай. «Нет», - ответил ему Вульфрам, - «Они в аду, потому что были язычниками». Радбод тут же вытащил ногу и сказал, что предпочитает остаться со своими предками.

Скальд (изысканный поэт) Халльфред (Hallfreðr) служил у норвежского короля Олафа Харальдссона примерно в 1000-ом году. Олаф был обращён в христианство в Англии в 995 году и на своей родине стал безжалостным разрушителем языческих идолов и святилищ. Его поэты были обязаны искренне принять новую веру, но Халльфред просто не мог найти в себе «клевету на богов». Он писал:

Один, в твою честь поэты
хвалебные творили оды
- об этом забывать не стоит.
Что ж, я, не чуждый творческому дару Скальдмастера,
не буду ненавидеть
могущественного Бога Фригг,
хотя служу Христу (пер. LiLy)

Богом Фригг, королевы скандинавских богов, был Один. Он так же и Скальдмастер – бог, посылающий поэту вдохновение через мистический дар Мёда Поэзии. Халльфред не смог пересилить себя и повернуться спиной к богу скальдов.

В конце своей жизни, во время последней болезни, Халльфред боялся христианского ада, который заменил языческую Вальгаллу:

И скоро я умру,
освобождённый от печали.
Ах, если бы я только знал,
что в безопасности душа моя -
был остёр на язык в младые годы...
Нет, знаю, что нет смысла горевать -
ведь все мы смертны - но Ада я боюсь!
Но пусть Господь решает,
где проведу я то, что мне осталось...(пер. LiLy)

Этот плач – эхо слов Одина из эддической поэмы «Речи Высокого» (Hávamál), в которой он говорит:

Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но знаю одно,
что вечно бессмертно:
умершего слава.

Воспитанный в глубоких традициях скандинавской скальдической поэзии, которая уходила с головой в мифологию северного мира, Халльфред не мог полностью отвернуться от веры, к которой он обращался за знаниями всю свою жизнь. До обращения в новую веру, место рядом с богами ему обеспечивало поэтическое ремесло. После принятия христианства он прожил последующие годы в страхе, что ошибки молодости станут для него проклятием Ада. Для него новая вера стала концом надежды, а не счастливой уверенностью.

В эпоху преобразований в умах тех, кто следовал старой вере, Тор стал большим противником Христа. В 10-ом веке существовала легенда о том, что он в пылу победил христианского короля Олафа Трюгвассона (Olaf Tryggvason) в перетягивании каната. Когда Олаф Харальдссон в начале 11-ого века обращал в новую веру своих земляков норвежцев, некоторые люди говорили ему, что они не могут принять новую веру, потому что это означало бы нарушение их клятв, данных Тору и Фрейю, которые на протяжении всей их жизни давали им советы и помогали. В годы ослабевания язычества, женщины, которые были страстными приверженцами Тора, говорили христианским миссионерам в Исландии, что Тор лично бросил вызов Христу.

В 10-ом веке среди приверженцев язычества стало модным носить маленькие амулеты в форме мистического молота Тора, Мьёльнира. Эти маленькие молоты, обычно изготавливаемые из серебра, носили на шее в качестве подвески на цепочке или шнурке. Их находили при археологических раскопках в Дании, Англии, Исландии, Норвегии, Польше и Швеции. Похоже, что молот как модный атрибут стал реакцией на распространение крестика, который носили новообращённые в христианство. Найденная в Дании маленькая форма для литья серебра, выполненная из мыльного камня и датируемая 10-ым веком, могла быть использована для одновременного литься и крестиков и молотов. Являлось ли это отражением бесхитростного религиозного единения или мелочно-религиозным меркантилизмом - мы не можем сказать наверняка.

В 11-ом веке, Викинги, проживающие в Дублине, всё ещё искренне поклонялись Богу Грома. В то время как Один растворился в образе престарелого Странника, время от времени появляющегося в фольклоре нардов севера, Тор, кажется, продолжал поддерживать свою известность и чарующую силу в христианские времена до тех пор, пока полностью не перешёл в категорию героев, таких как Сигурт и Беовульф. Один, в своём бесконечном поиске знания и мудрости, мог оставаться живым на грани современного общества как призрачная фигура в лесу, всегда на пределе восприятия. Тору, с его великой харизмой Пола Буньянеска (Paul Bunyanesque), кажется, суждено было уйти в блеске своей славы. Он рассматривался как борец за старое, но когда новое стало доминировать, для него не осталось места.

Народные традиции и приниженная религия, кажется, просуществовали намного дольше. В 17-ом веке английский поэт Джон Мильтон (John Milton) мог наслаждаться рассказами об эльфах и стране духов, не испытывая при этом конфликта со своим христианским вероисповеданием. Современные исландцы и по сей день верят в эльфов. Пять процентов исландцев утверждают, что хоть раз встречались с одним из Тайного Народца (Huldufólk), а пятьдесят три процента в них верят, или, по крайней мере, не хотят обижать их, отрицая их существование, в случае, если они действительно существуют. Арни Бьёрнссон (Árni Björnsson), бывший руководитель Народного Департамента Исландского Национального Музея, говорит: «Большинство из нас на самом деле не верит в это, но, с другой стороны, мы не отрицаем их существование. Имеет место некий скепсис. Мы живём на земле, которая очень непредсказуема – то, что сегодня является травой и лугами, завтра может стать лавой и пеплом. Поэтому мы научились не слишком доверять фактическим доказательствам нашего восприятия». На самом же деле вера в старые обычаи, даже если и не совсем искренняя, никогда полностью не исчезала.
Записан

Осторожно! Всё, что путаете в показаниях, будет использовано против вас!
Страниц: 1 [2] 3   Вверх
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

8: Undefined index: social_icons
Файл: /home/u29896/magumru/forum/Themes/default/Display.template.php (main sub template - eval?)
Строка: 824